После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк
Он подходит ближе, его взгляд тяжелый, давящий.
— Вы понимаете, что это значит? В лучшем случае — огромные штрафы. В худшем…
Он многозначительно замолкает, и в воздухе повисает неозвученное: «уголовное дело».
Меня бросает в жар.
Я знаю, что веду документацию чисто. И работаю так же — на результат и качество.
Но против системы, которая решила тебя задавить, чистота — не аргумент.
— Я готова предоставить все пояснения, — говорю я, чувствуя, как слабеют ноги. — Все чеки, все согласования.
— Это хорошо, Таня, — он усмехается, и в его усмешке нет ни капли тепла. — Но они не ждут пояснений. Они ждут жертву.
Давление становится невыносимым.
Я чувствую, как стены смыкаются.
Один неверный шаг, и все рухнет.
Работа, репутация, возможность обеспечивать детей…
И тут его тон меняется.
Резко, как будто кто-то переключил тумблер.
— Не думай, что мы согласны с такой позицией, — он качает головой, и его голос становится мягким, почти сочувствующим.
— Я, мы тебя не бросим — это наезд на всех нас. Спланированный, организованный и с большой целью. Нам нужно держаться вместе и помогать друг другу.
Он обходит стол и садится напротив.
Откидывается в кресле.
— И я могу тебя защитить. Уверен в этом. В конце концов, компания — это одна большая семья.
Во мне все замирает.
Испарина выступает на лбу.
Стискиваю руки, стараясь держать лицо.
Мужчины в комнате смотрят на меня, предпочитая не встречаться со мной взглядами.
Вот так в один момент оказываешься за пределом.
Чужой.
Уязвимой.
Он складывает руки на столе.
— Мне нужно понимать все детали. Сейчас я буду общаться с главой комиссии, потом постараюсь выцепить специалистов. Позвоню в ГИСН и так далее и тому подобное.
Замолкает. Внимательно смотрит на меня.
— Ты, главное, не волнуйся…
Легко сказать, особенно после того, как чуть ли не сам меня запугал!
— А вечером давай встретимся и обсудим стратегию нашей защиты. Действуем спокойно, хладнокровно и все у нас получится…
Это не предложение.
Это ультиматум.
Глава 51
Татьяна
Стою перед зеркалом в спальне.
Не узнаю себя.
В отражении — не я. Чужая женщина.
Измотанная, усталая… Выцветшая как будто.
С фиолетовыми кругами под глазами и пергаментной кожей.
Собираюсь на ужин.
Темное, строгое платье, жемчужная нитка, идеально уложенные волосы.
Я собираюсь на ужин, а чувствую, будто готовлюсь к казни.
Каждое движение — медленное, вымученное.
Пудреница выскальзывает из пальцев и разбивается о пол, рассыпаясь тысячью блестящих осколков.
Дурной знак? Будто что-то может стать хуже.
А если и может… так какая разница?
Ресторан наполнен гулом голосов и звоном посуды.
Влажные ароматы морепродуктов, экзотических фруктов переплетаются с винной кислинкой.
Глубокие кресла, приглушенный свет.
Германов уже ждет. Перед ним — начатая бутылка.
Он поднимается мне навстречу, улыбка на его лице — масляная, довольная.
— Татьяна, ты великолепна, — произносит он, целуя руку.
Его прикосновение заставляет меня содрогнуться.
Мы садимся.
Он заказывает шампанское.
Дорогое.
Будто уже собрался что-то праздновать.
Я молча киваю.
Я прячусь за своим молчанием, как за стеной и пытаюсь наскрести хоть сколько-то крупиц сил.
— Я понимаю, тебе тяжело, — начинает он, наливая вино в бокал.
Оно расплескивается по хрусталю алым рубином.
Свой бокал накрываю ладонью и отрицательно качаю головой.
Германов хмыкает и тут же улыбается.
— Я пригласил тебя, чтобы серьезно поговорить. Мне удалось провести небольшое расследование. Это потребовало колоссального напряжения сил и средств, но…
Делает драматическую паузу.
— Все это… безобразие, что навалилось на нас внезапно... Оно не случайно.
Изображаю заинтересованность.
Пока он не сказал ничего нового.
— И знаешь, в чем корень всех наших бед?
Я поднимаю на него взгляд.
Он смотрит на меня с притворным сочувствием.
— Воронцов. Андрей, — он произносит это имя с таким отвращением, будто сплевывает.
Смотрит на меня внимательно.
Взгляд цепкий, не отпускающий — ждет моей реакции.
Я невольно вздрагиваю.
Не сказать, чтобы я была удивлена, но… что-то все равно надламывается в душе.
— Да-да, и в этом огромная доля моей вины, — продолжает Германов. — Я привел его сюда. Пригрел змею на груди…
Андрей? Змея?
Да он не идеален… да, он жестоко предал меня, но…
— Посуди сама: до его появления у нас все было стабильно. Карьера, репутация. Постоянный рост и развитие. А что теперь? Проверки и угрозы. Он — разрушитель, Таня. Ходит и рушит все, к чему прикасается. И тебя он разрушил.
Я чувствую, как его слова, словно отравленные иглы, впиваются в меня.
Часть меня хочет кричать, спорить, защищаться.
Но энергия иссякла.
Я просто сижу, сжимая в коленях холодные от страха руки, и слушаю.
Внутри — пустота.
Он тратит слова, а я трачу последние силы на то, чтобы просто не разрыдаться здесь, за столиком.
— Он использовал тебя, — продолжает Германов, понижая голос до доверительного шепота. — Использовал, чтобы добраться до меня. А теперь бросил, когда появились проблемы. Я же всегда был на твоей стороне. Всегда.
Я отвожу взгляд к окну, за которым темнеет вечерний город.
Он протягивает руку, чтобы прикоснуться к моим пальцам, а я непроизвольно, инстинктивно сжимаю их в кулак.
— Я не верю, прости, — произношу я не своим голосом.
Германов вскидывает бровь:
— Я знал, что ты так скажешь, Танюша. Он здорово наплел тебе сказок, а ты, как маленькая семнадцатилетняя девчушка, развесила уши… Только…
Еще одна пауза, и бег глаз по моему лицу — будто физически его чувствую.
— Я же сказал — расследование. У меня есть и доказательства.
— Самое время их предъявить, — вскидываю на него глаза.
Он отводит взгляд — вниз и влево.
— Еще бы, — усмехается он и… усмешка застывает на лице.
Его слова обрываются.
Взгляд Германова устремляется куда-то за мою спину.
Лицо искажается сначала удивлением, а затем чистой, неподдельной ненавистью.
Я медленно оборачиваюсь.
В проеме двери ресторана стоит Андрей.
Он не бежал, но дыхание его сбито, взгляд — горит и выхватывает нас из полумрака зала.
Идет к нашему столику.
Каждый его шаг отдается в гудении заполненного ресторана — словно все остальные звуки отходят на второй план.
Андрей останавливается рядом со мной.
Быстро смотрит на меня — ласково скользит по лицу, хмурится и переводит жесткий взгляд на Германова.
— Таня, тебе лучше уйти, — говорит Андрей вместо приветствия. — У нас разговор…
Германов едва заметно бледнеет. Впивается взглядом в Андрея и играет желваками.
— Пусть останется, — шипит он.
— Ресторан полон людей, — усмехается Андрей. — здесь полно свидетелей и без нее. Ей не нужно
