После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк
Решено. Возвращаюсь.
С каждым шагом иду все быстрее. Стараюсь сфокусироваться на работе и предстоящих задачах.
Я сумела выстоять тогда. Сумела прожить год без него.
Смогу и дальше.
Смогу.
Смогу!
После перекура рабочие разбрелись по скверу.
Стараюсь отмечать детали: как работают, что делают.
Хмурюсь, потому что мне кажется, что они не достаточно быстро двигаются.
Раз уж возвращаюсь, нужно устроить нагоняй прорабу.
Вот и его вагончик — покосившаяся дверь не закрывается до конца.
Тоже непорядок!
Тоже мне мужик называется, а еще строитель.
Поднимаю по деревянным ступенькам ко входу и…
— Андрей…
От этого голоса все во мне сворачивается в тугой болючий узел.
— …да что ты разглядываешь эту бумажку, как под микроскопом?
Уже хватаюсь за ручку двери, но замираю у порога.
— Хочу понять, — спокойным деловым тоном отвечает Андрей, — фальшивка это или нет.
— Ты меня просто оскорбляешь такими домыслами, — возмущается Лиза.
И так наигранно, что меня просто чуть не выворачивает от этой фальши.
— Хорошо, — произносит он, и все во мне обмирает, — давай так: прежде чем я приму какое-либо решение, я хочу: а — увидеть ребенка, б — провести тест повторно…
— Этого не будет, — резко взвизгивает Лиза.
Стискиваю облупленную латунную рукоять.
— Прости, — тут же меняет тон голоса обратно на слащавый и заискивающий, — я имела в виду, что не хочу лишний раз пугать Аарона.
— Ты назвала ребенка Аароном? — искренне удивляется Андрей.
— Да, у нашего малышка должно быть особенное имя. Все особенное… Потому что у него особенный отец…
— Не начинай, — устало отмахивается Андрей.
— Почему? Я… я так скучала, Андрюш…
— Меня это не интересует…
— Дай мне сказать, пожалуйста…
Так и представляю в живую, как она кошечкой выгибается перед ним.
— Мы с тобой — отличная пара, Андрюш…
— Нет никаких мы. Разговор окончен.
— Да постой же! — смеется. — Ты что боишься меня?
— Уходи, Андрей, уходи, не поддавайся на подначку… — шепчу сама не замечая.
— Я?
Но мужчины — есть мужчины.
Достаточно задеть эго и можно брать тепленькими.
— Я так скучала, — продолжает томно она, — я так хочу тебя… Ну зачем тебе она?
— Ты не поймешь, — спокойно отвечает он.
— Не пойму! — капризно отвечает она. — Я — молодая, красивая, родила тебе ребенка и рожу еще — какой мужчина не мечтает о сыновьях? Сможет она так?
— Она мне уже дала все что нужно в жизни.
Лиза картинно смеется, а я сжимаюсь за дверью.
— С ней тебя ждет только старость! Она же старуха и…
— Не смей больше никогда говорить о ней…
Спокойствие в его голосе сменяется такой леденящей яростью, что даже мне становится жутко.
— Поняла? — рявкает так, что я вздрагиваю.
— Андрюша… — лепечет Лиза.
— Все, — ставит точку словами, словно гвозди забивает. — Мои люди свяжутся с тобой по тесту. Закончили.
Я едва успеваю соскочить с лесенки и спрятаться за угол прорабки…
Глава 50
Татьяна
— Андрюша, постой!
Лиза бежит вслед за Андреем.
— Подожди! Пожалуйста…
Что еще она хочет? Вот пиявка настырная! Он же все ей объяснил…
Вижу огромную тень Андрея на дорожке.
Тень резко поворачивается.
— И еще одно, Лиза. Запомни хорошенько: не смей даже близко подходить к Татьяне или моим детям, ясно? Я не шучу. Больше предупреждений не будет…
Он произносит это таким тоном, что даже у меня пробегает мороз по коже.
Остаюсь в своем укрытии.
Стою за углом прорабки, прислонившись лбом прохладному металлу.
Внутри — вихрь.
Абсолютный, оглушительный хаос.
Слова Андрея горят у меня в ушах:
— Она мне уже дала все что нужно в жизни.
И этот страшный, низкий рык:
— Не смей больше никогда говорить о ней.
Что со мной происходит?
Не понимаю.
Минуту назад я была выжженной пустыней, а сейчас…
Сейчас во мне все бурлит — будто извержение вулкана.
Щеки пылают. Сердце колотится где-то в горле, сжимая дыхание.
Я смущена. Взволнована.
Чувствую себя одновременно разбитой и… живой.
Словно я не взрослая, уставшая от предательств женщина, а… вновь юная девушка.
Та самая девушка, которая когда-то впервые поверила в любовь. В его любовь.
Хочу ли я поверить снова? Могу ли я это сделать?
Мне страшно.
Так страшно, что по коже бегут мурашки, а ноги подкашиваются.
Делаю глубокий вдох.
Пытаюсь унять дрожь в коленях.
Нужно уходить.
Нужно бежать отсюда, пока… пока что?
Пока он не вернулся и не нашел меня здесь?
Смущенную, взволнованную…
Голова просто идет кругом.
Телефонный звонок становится спасением.
Его назойливое пиликанье в сумочке просто музыка.
Это позволяет вернуться в реальность.
Нащупываю мобильный, достаю — Германов.
Сердце сжимается от предчувствия.
Вряд ли этот звонок принесет мне что-то хорошее…
Только еще один удар, но другого рода.
Провожу пальцем по экрану.
Хрипло отвечаю:
— Алло?
— Татьяна, здравствуй.
Голос Германова непривычно резкий, без следов его привычной учтивости.
— Где ты?
— На объекте, — автоматически отвечаю я, все еще пытаясь совладать с собственным дыханием.
— Бросай все и немедленно в офис.
Его голос звенит беспокойством.
— Проверка. Они уже здесь. Свалились неожиданно, не предупредив. Тут все: и ростехнадзор и госинспекция по строительству. И… черт, уже есть первые результаты.
В груди все сжимается в ледяной ком.
Молот и наковальня.
С одной стороны — этот эмоциональный ураган с Андреем, с другой — холодная, профессиональная угроза.
И постыдно, но я почти благодарна Германову за этот звонок.
Работа.
Конкретная, ясная опасность.
Она проще, чем этот вихрь непонятных надежд и старой боли.
— Я… я еду, — говорю я.
Поворачиваюсь, быстрым шагом направляюсь к своей машине и стараюсь не оглядываться на прорабку.
Дорога до офиса проходит в тумане.
Одной частью мозга я анализирую возможные риски, другой — все еще слышу голос.
«Все что нужно в жизни».
В кабинете Германова пахнет дорогим кофе и страхом.
Он не один.
За столом сидит его зам, бледный, с пересохшими губами.
Сам Германов стоит у окна, спиной ко мне.
Оборачивается, когда я вхожу.
Его лицо — маска холодного недовольства.
— Наконец-то, — бросает он, не предлагая сесть. — Ситуация, Татьяна, развивается по наихудшему сценарию.
— Какому именно? — спрашиваю я, заставляя свой голос звучать ровно.
— Самому простому. Ищут виноватого. И, похоже, уже нашли, — он делает паузу, давая словам просочиться в сознание, как яд.
— Первые замечания пришли по вашим объектам. По тем, где вы были единоличным ответственным лицом. Недочеты в проектной документации. Несоответствия в отчетах. Ведение документации.
Я растеряно оглядываюсь кругом.
Да, работа есть работа, и может быть не все делалось идеально,
