После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк
Я.
И началось все гораздо раньше, чем сегодня.
Это осознание обрушивается на меня всей тяжестью неба.
Давит на плечи, вышибает воздух из легких.
Я застываю, ошеломленный, парализованный тяжестью этого откровения.
Растеряно поднимаю глаза и натыкаюсь на Лизу.
В ее глазах — интерес.
Праздное любопытство и не более.
На губах — легкая усмешка.
Она совсем ничего не понимает, и считает все… игрой?
Или может думает о победе?
О том, что сильнее Тани или…
Понятия не имею, о чем она думает и знать не хочу.
Со всей четкостью понимаю одну простую вещь: ее победа — не ее заслуга.
Это памятник моей прошлой слабости.
Памятник, который я сам создал, когда променял целый мир на мимолетный миг самообмана.
В этот миг внутри меня — словно взрыв.
Ярость на самого себя, которая кристаллизуется в одно-единственное решение.
Я не совершу прежних ошибок. Ни единой.
Резко разворачиваюсь.
Сейчас есть единственное самое важное — Татьяна.
Все остальное — вторично.
Я со всем сумею разобраться, но сейчас важнее — она.
Единственное по-настоящему важное.
— Андрей! — слышу я вслед Лизин возмущенный визг.
Не останавливаюсь. Не колеблюсь ни доли мгновения.
Бегу вслед за Татьяной.
Она успевает перейти дорогу от строящегося сквера к пешеходной улице.
Вокруг — спешат и суетятся люди.
Стрекочут отбойные молотки и шумит строительная техника.
Гудят сигналами автомобили в пробках
Город живет своей жизнью, не зная о моем личном апокалипсисе.
— Таня! — окликаю я, перекрывая шум.
Мой голос хриплый, срывающийся.
Она не останавливается.
— Таня, остановись! Пожалуйста!
Я обгоняю ее, встаю на пути.
Вынуждаю остановиться.
Она поднимает на меня взгляд.
В нем — ледяная стена.
Ни злости, ни слез.
Только холод, пронизывающий до костей.
— Отойди, Андрей, — устало произносит она. — Я спешу. У меня много дел.
— Нет. Выслушай меня. Прошу.
— Я все уже услышала. И увидела. Довольно.
Она пытается обойти меня, но я не отступаю.
Люди на улице начинают поглядывать на нас, но мне плевать.
— Я знаю. И я не буду оправдываться. Ни слова. Потому что оправданий не существует. Нет ничего такого, что могло бы смягчить тяжесть моего…
Хочется сказать «проступка», но…
Это не то слово.
А я хочу быть честным и правдивым — выразить все, как чувствую. Как есть в действительности.
Вздыхаю:
— Тяжесть моего предательства. Мерзкого, сволочного, подлого предательства.
Она молчит, скрестив руки на груди, создавая последний барьер.
— Я был слепым, эгоистичным идиотом, — начинаю я, и слова, наконец, выходят не продуманными, отточенными, а выжженными изнутри.
— Я думал только о себе. Когда я свернул не туда? Когда поставил эго превыше нашей любви? — развожу руками. — Я не знаю, Таня. Но это произошло. И виноват в этом только я. Я один.
Дыхание со свистом вырывается из груди, а сердце колотится.
От напряжения перед глазами вспыхивают белые мушки.
Но на все это плевать — главное суметь выразить ту правду, что на сердце.
Главное, чтобы она услышала…
И пока Таня опять не развернулась и не пошла прочь, я продолжаю судорожно выплевывать слова.
Торопливо, сумбурно, но искренне:
— Я искал чего-то легкого, пустого, блестящего. Я променял нашу жизнь, любовь и твое доверие на мишуру… — горько усмехаюсь и бью себя ладонью по лбу. — Господи, какой идиот. Это не просто ошибка — преступление. Против тебя. Против нас. Против Лены и Севы. Против нашей семьи. И помутнение, сумасшествие или что-то иное — все что угодно не является оправданием.
Я вижу, как по маске ее ледяного спокойствия бежит легкая тень.
В глазах мелькает что-то живое — не прощение, нет, но, может быть, удивление от моей прямоты.
— Я смотрю на тебя сейчас и понимаю, какую боль я причинил. И сегодняшняя история с Лизой всего лишь симптом. Симптом той, глубокой раны, что еще не зажила. Я не просто ушел, Таня. Я разрушил твою веру. Ко мне. К любви. К самой себе. И за это... — голос срывается, и я делаю паузу, чтобы перевести дух, — за это мне нет прощения.
Я смотрю на нее.
Впиваюсь взглядом, пытаясь достучаться до того, что еще может оставаться живым подо льдом.
— Я не прошу тебя меня простить. Я не заслужил этого. И, наверное, никогда не заслужу. Но я прошу у тебя прощения. За все. За каждое мгновение боли, которое ты пережила из-за меня…
Глава 49
Татьяна
Сердце — будто сжимают чужие ледяные пальцы.
Мнут, стискивают и давят, стараясь причинить изощренные страдания.
Андрей стоит передо мной, словно обнаженный.
А я — выжженая пустыня.
Ничего больше не понимаю: чего хочу, о чем мечтаю…
Внутри — просто пепел.
Он смотрит на меня горящими глазами.
В них — искренность, но… я не могу ответить ему тем же жаром.
Поджимаю губы. Пытаюсь улыбнуться… Лицо застыло словно восковая маска.
Мне хочется пробудить сердце.
Заставить его биться, испытывать что-то кроме тупой ноющей боли…
— Я тебя выслушала, Андрей, — голос мой бесцветен и невыразителен.
По глазам его я вижу, что он ждет чего-то.
Но я не могу ему этого дать.
Потому что не хочу.
Я больше ничего не хочу…
— Пожалуйста, — каждое слово дается мне с трудом, — я хочу побыть одна.
Мгновение, которое, кажется, тянется вечность он смотрит на меня.
Вглядывается, пытается отыскать что-то во мне, в моем взгляде.
Спокойно выдерживаю его взгляд — стою, словно статуя.
Это не сложно — спокойно и легко…
— Хорошо.
Голос его хриплый, низкий, с едва уловимыми вибрациями напряжения, словно каждый из слогов короткого слова дается ему с невероятным трудом.
Труднее даже, чем исповедь несколько секунд назад…
— Но я рядом.
Кивает, разворачивается и уходит.
Впервые я благодарна ему.
Смотрю в след. Наблюдаю за его широкой спиной среди спешащих прохожих.
Он идет прямо, быстро, не оглядываясь.
Импульсивная дикая мысль вспыхивает в сознании — броситься вперед, за ним, крикнуть:
— Андрей!
Но я лишь провожаю его взглядом.
Сейчас.
Сейчас мне станет полегче, и я также пойду своей дорогой.
Сейчас я опять соберу себя по кусочкам…
Одну минутку.
Поток города бурлит возле меня. Улица кипит жизнью, а зеленая листва тянется к выглянувшему солнцу.
Сжимаю руки, разворачиваюсь и делаю первый шаг — в противоположную сторону.
— Черт…
Только понимаю, что оставила папку с документами в прорабке.
Эта встреча с Андреем, потом появление… этой.
Напрочь выбило почву из-под ног, и забыла забрать важные документы.
Цепляюсь за эту мысль, как за спасательный круг — вот и снова появилась цель в жизни.
Нужно вернуться, взять
