После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк
Он легкий, искрящийся, витает вокруг волшебством и уютом тихого вечера.
— Безумно вкусно, — быстро работая челюстями говорит Андрей.
Он переводит взгляд с Лена на меня:
— Сама готовила? Или мама помогала?
— Она все сама, — отвечаю за Лену, — даже на кухню меня пустила.
Лена краснеет от гордости и опускает глаза.
Купается в наших восхищенных взглядах.
— Ага, — прерывает сладость момента Сева, — как принеси-положи-помой — Сева поможет. А как вкусно приготовила и вообще умница — Лена…
Он улыбается и его ворчание притворно.
Мы в который раз смеемся.
— Тань, передай, пожалуйста, соль…
Когда я подаю ему солонку, наши пальцы на мгновение соприкасаются.
Я вздрагиваю — прикосновение, словно ожог…
Ставлю солонку со стуком на стол. Быстрее чем хотела.
И в глазах Андрея мелькает что-то… что-то похожее на боль и… понимание?
— Очень вкусно, — спешит еще раз похвалить ужин Андрей. — А я совсем отвык от вкусной домашней еды…
— Ага, — говорю, — все сам, все сам…
Дети смеются и переглядываются — счастливые, раскрасневшиеся от особенного тепла, которым насыщенны искренние семейные вечера.
Ужин проходит просто замечательно, хотя я, иной раз, все же возвращаюсь мысленно к странному ощущению ожога…
Будто пламя может быть не только теплым, согревающим, но и… обжигающим и приносящим боль…
Когда я выхожу в прихожую проводить Андрея, он благодарит за чудесную возможность побыть с нами.
Я киваю и стараюсь пропустить эти слова мимо — слишком устала.
— Еще, Танюш, я хотел с тобой обсудить кое-что по работе, — продолжает он стоя уже на пороге. — Сквер на Центральной — там мы еще не разграничили объемы с Германовым, а это твой объект. Давай обсудим, а? Тем более какая-то проверка прется…
Звучит логично и разумно.
И у меня нет причин отказываться.
Киваю.
— Тогда до завтра, — говорит он, чуть колеблется словно хочет добавить или сделать что-то еще и быстро выходит.
Глава 46
Андрей
Едва дожидаюсь следующего утра.
Почти всю ночь не удается сомкнуть глаз — не знаю, что со мной происходит.
Наверное, все навалилось разом: борьба за Татьяну, неудавшийся проект в бизнесе, борьба с Германовым…
Голова идет кругом, а кровь вскипает.
Проворочавшись в постели, иду и сажусь в кресло перед окном.
Просто пялюсь на город до рассвета…
Утром принимаю душ, бреюсь.
Аккуратно и тщательно одеваюсь: сегодня на мне светло-синий костюм, с бордовым галстуком в полоску.
Я всегда стараюсь выглядеть отлично — это давно вошло в привычку, но сегодня…
Сегодняшний день — зауряден и, в тоже, время волнителен…
Ну что в нем такого особенного? Встреча с Татьяной, потом работа, встречи-звонки — нужно раскручивать свою работу, без Германова, который из партнера превратился в противника.
Своего поражения он не признает — в этом можно не сомневаться. И борьбы не прекратит.
И эта проверка еще внезапная… слишком дурно пахнет.
Я раз за разом убеждаю себя — сегодня ничего особенного, только встреча…
Но кровь бежит по венам быстро.
В кончиках пальцев покалывает от нетерпения, а в груди разливается приятный холодок.
Постоянно смотрю на часы — минутные стрелки движутся ужасающе медленно.
Расхаживаю по комнатам, потом спускаюсь к машине.
Проверяю шины, завожу. Выключаю.
Солнце ярко блещет. На голубом небе — ни облачка, и одуряюще пахнет травой, сырой землей и какие-то цветами.
От этого аромата в груди все сжимается, и особенно сильно кажется, что не полтинник маячит впереди, а всего лет двадцать пять…
Останавливаюсь и запрокидываю голову. В высоте летят две белые чайки.
Неужели все потеряно окончательно? Сейчас в это совсем не верится.
Надежда, безосновательная, ничем не подкрепленная, крепнет в душе.
И пусть я ошибаюсь… пусть ошибусь, но пытаться не перестану.
Вскидываю запястье — можно ехать.
Пусть и приеду немного раньше, чем мы договаривались.
Еду через утренний город. Толкусь в пробках. Морщусь от сигналов автомобилей и ругани водителей.
Но улыбаюсь.
Приезжаю на объект. Это реконструкция сквера в самом центре города.
Работа уже кипит, и первое, что бросается в глаза — Татьяна.
Она великолепна.
Кремовый брючный костюм, нитка жемчуга на длинной шее.
Она просто светится вся.
Перед ней вытянувшись стоят двое прорабов и слушают, чуть не разинув рты.
Светлые волосы волнами спадают на плечи и рассыпаются.
Взгляд спокойный, живой и… какой-то сверкающий.
Она словно светится изнутри и заряжает своим огнем окружающих.
Замираю.
Любуюсь.
Не могу отвести взгляд, и Таня словно чувствует мое внимание.
Вздергивает маленькую головку и поворачивается в мою сторону.
Наши взгляды встречаются, и что-то вспыхивает, извергается внутри меня, горячей волной пульсируя по венам.
Она рдеет — едва заметно на скулах. Легка улыбка вспыхивает на губах, и тут же Таня берет себя под контроль.
Становится серьезной. Натягивает маску непроницаемости на лицо.
— Привет, — подхожу к ней.
— Привет, — вздрагивает бровью Татьяна.
Открываю рот и… слова застревают в горле.
Не могу оторвать от нее глаза.
Усмехается и опускает глаза.
— Что за разговор, Андрей? У меня мало времени.
Откашливаюсь.
— Да, прости. Хотел еще раз предложить перейти работать ко мне. Со всеми своими людьми — как есть.
Опять усмехается.
— Ради этого приехал? Знаешь ведь мой ответ…
Ее ответ я прекрасно знаю, но дело тут не в том, что я хочу подобраться ближе к ней. Хотя и в этом.
— Эта проверка, Тань…
Прищуривается и неожиданно спрашивает:
— Это твоих рук дело, Андрей?
— Ч-что? — выдыхаю я.
Словно получаю неожиданный удар под дых.
— Нет, конечно, ты что, Татьяна!
Она смотрит на меня еще долю секунда, а потом медленно кивает.
— Ладно, — усмехается она. — Я просто спросила. Хотела прояснить для себя.
Хмурюсь и добавляю после паузы:
— Если бы дело касалось одного Германова — да, запросто провернул бы такую штуку, но ставить под удар тебя… — качаю головой. — Нет, Тань, на такое я бы не пошел.
Не знаю, верит ли она моим словам — задумчиво смотрит на небо, на окружающие дома.
— Так что по объекту? — голос ее чуть хрипловат.
— Здесь у нас с Германовым еще нет решения как делить объемы работ, поэтому я бы советовал тебе притормозить и заняться подготовкой к проверке. Потому что вполне возможно, что завтра здесь будут работать мои, а не твои люди.
Мне неприятно говорить ей об этом. Словно я отбираю у нее работу.
Но Татьяна стойко переносит эту новость. Кивает, но видно, что расстроена.
— И еще, Тань?
— Отберешь еще что-то? — едко усмехается она.
Пропускаю эту колкость мимо ушей.
— Птички мне напели, что первым в очереди на
