Сьюзен Айзекс - Волшебный час

— А что в этом страшного?

— Много чего. Посуди сама, Бонни Спенсер — дама, приятная во всех отношениях, и я не хотел бы, чтобы она огорчилась на предмет расследования. Ее бывший муж…

— Ах, это та самаяСпенсер!

— Вот именно. Короче, некоторые структуры в результате этого всего начнут слегка вибрировать, и поэтому хорошо бы мне для начала убедиться — как можно быстрее, не тратя времени на ожидание ордера и уведомления, — что с ней действительно все в порядке, что на ее счет не поступали сумасшедшие деньги или что она таких денег со счета не снимала. Понимаешь? Эта женщина очень славная. К убийствуне имеет никакого отношения. К нему— тоже. Мне только нужны некоторые цифры, чтобы со спокойной душой вычеркнуть ее из списка подозреваемых. Главное здесь — выиграть время. Я не могу рисковать и тянуть до того момента, когда какой-нибудь салага-следователь с шилом в одном месте позвонит ее работодателю и скажет: «Я из отдела по расследованию убийств Саффолк Каунти и навожу справки о Бонни Спенсер». Пожалуйста, Рошель, помоги мне помочь ей.

Ногти Рошель снова зацокали по клавиатуре.

— У нее на счету сто пять долларов. Это текущий счет, так что думаю, в других банках у нее ничего нет.

Цок-цок.

— А на кредитной карточке… Она почти никогда ей не пользуется.

Я ткнул пальцем в экран компьютера:

— И что это все означает?

— Что ее бывший муж был более чем далекот идеи платить ей алименты.

— Другими словами, алиментов она не получала.

— Я бы сказала, она бедна, как церковная мышь.

Единственно привлекательным в ближайшей соседке Бонни, Уэнди Морель, было ее имя. Оно будило образ свежей, как утренняя роса, девицы, резвящейся на цветущем лугу. На самом деле, при дневном освещении Уэнди, облаченная в оливкового цвета спортивный костюм, менее всего походила на Снегурочку из сказки и более всего — на зловредную мачеху. Ее лицо покрывали прыщи. Один из них — преогромный — облюбовал левую щеку, и я с трудом удержал свои пальцы от проверки собственного лица, в ужасе вообразив, что такие же штуки могут вскочить и у меня. На всякий случай я вытянул руки по швам.

— Знаете, я прочла буквальным образом все, что касается убийств, — сообщила она, — но мне в жизни не приходило в голову, что Бонни Спенсер каким-то образом связана с Саем Спенсером.

Уэнди Морель было, думаю, лет тридцать. Она была тощей, как все девушки с Манхэттена, и Черный Континент, узрев сию тщедушность, содрогнулся бы от жалости, в отличие от Манхэттена, который умер бы от восхищения. Под толстым золотым браслетом, болтающимся на ее запястье, хорошо просматривался рельеф лучевых и локтевых костей. Волосы Уэнди были острижены под машинку — так, как должны стричься спортсмены или обалденно красивые женщины.

Мы разговаривали на пороге ее современного дома. Войти она меня не пригласила. Может быть, она просто была вредной стервой. А может, стеснялась: такие дома, как ее, — образчики архитектуры стоимостью в миллион долларов, построенные в строгом соответствии с законами геометрии, — на Южной Стрелке в последнее время вышли из моды. Их вытеснили забавные постмодерновые сельские дома, такие огромные, что, казалось, предназначались для племени великанов, а не для зубных врачей и книжных дизайнеров, которые на самом деле в них жили. Уэнди стояла, тесно прижавшись к дверному косяку, словно опасалась, что я оттолкну ее локтем и ворвусь в дом взглянуть, как живут богатые люди, или, что я возжелаю посетить ее безнадежно устаревшую кухню, оснащенную по последнему слову бытовой техники, и буду над ней издеваться.

— Да, это просто чудеса, что эти Спенсеры живут на одной с нами планете, — продолжала она. — То есть я вовсе не хочу ее очернять, но здесь такое несочетание стилей: он такой элегантный, а она такая неотесанная. Знаете что? Вот она бегает по утрам. Я, конечно, не дизайнер по спортивным костюмам. Но разве трудно подобрать вещи как следует? Я понимаю, что для вас это не имеет значения, но уж коли у нее дом в Хэмптонсе, а не у черта на рогах, — уж я не знаю, откуда она родом, — нужно же слегка позаботиться о своей внешности и не одеваться так, как будто ты стащила эти тряпки из школьной раздевалки. Ну хоть бы крупицу вкуса она переняла от Сая!

— А вы его знали?

— Ну-у, формально мы не были друг другу представлены. Но знаете, как говорят: весь мир, в общем-то, насчитывает триста стоящих людей.

Внезапно она сообразила, что говорит с человеком, относящимся к четырем миллиардам минус три сотни, и поспешила объяснить:

— Это такая нью-йоркско-хэмптонская концепция. Вы знаете, что в Саутхэмптоне или Ист-Хэмптоне можно запросто встретить Кальвина Кляйна [24], или Курта Воннегута [25], или Сая Спенсера. Так получилось, что Сай был приятелем одного моего хорошего приятеля. Тедди Ангера. Он занимается продажей недвижимости. Знаете, кто он? Он вообще-то владеет половиной Нью-Йорка. Доброй половиной. Поэтому, несмотря на то, что мы никогда не встречались, Сай, мой бывший муж и я — мы все в итоге принадлежим к одному и тому же кругу.

(Пожалуй, даже если беспредельно расширить определение Лучших Людей, Уэнди Морель туда никак не вписывалась.)

— Так что с его бывшей женой? — спросила она. — Она под подозрением?

— Нет. Рядовая проверка. Я пытаюсь прощупать, что за человек Бонни Спенсер.

— Ничем не могу вам помочь. Я с соседями не общаюсь.

Уэнди покосилась в сторону дома Бонни, потом — на собственную дорожку, где я оставил свой «ягуар», почти вплотную подогнав его к гаражу, так, чтобы Бонни не смогла заметить его из своего дома. Уэнди бросила подозрительный взгляд на мою машину, как будто та являла собой нечто неприличное, непристойное и, более того — непростительно наглое, поскольку это вовсе не та машина, в которой надлежит ездить копу.

— Но, может, вы что-нибудь замечали, просто краем глаза? — предположил я. — Как часто у нее бывали гости?

— Я бы рада вам помочь, но я очень занятой человек. Поверьте, у меня нет времени следить за Бонни Спенсер.

Она потрогала застежку молнии, которая — хвала небесам! — была застегнута. Застежка эта находилась как раз на том месте, где у нормальных — не истощенных голодовками — женщин должна быть грудь.

— У меня свой бизнес.

Она сказала про этот бизнес, как будто имела в виду «Дженерал моторс».

— А чем вы занимаетесь?

— «Супы Уэнди». Я президент и исполняющий обязанности директора.