Успей влюбиться - Екатерина Орлова

фиг ее заметишь. Короче, я завалился там и провалялся хер пойми сколько времени.

— А как ты выбрался наружу? — спрашивает Демон.

— Когда решил, что мудаки уже наверняка нарезали оттуда, выполз и пополз в сторону стройки, но сил уже вообще не осталось. Я уже даже смирился, что подохну в пригородном лесу рядом со стройкой, которую сам же и оформлял. Но мне повезло. Неподалеку один из строителей решил подрочить.

— Натурально подрочить? — ржет Демон.

— Ага. Я прополз еще немного и увидел, как этот стоит наяривает. Прохрипел, попросил о помощи. Он охерел, конечно.

— Та представляю. Дрочить на полутруп такое себе удовольствие, — хмыкает брат.

— Что дальше? — спрашивает папа.

— Короче, он притащил меня на стройку, а дальше вы знаете.

— Артур уже копает про Баталова, и старшего в том числе, — говорит Демон.

— Твой Артур прямо в каждой бочке затычка, — качает отец головой. — Как будет что-то — дай знать. Ладно, сын, отдыхай. Мы займемся этим вопросом. У палаты охрана. На тумбочке твой телефон. Если надо что-то, на быстрый дозвон на шестерку поставил тебе Влада.

— Символичненько, — хмыкает Демон.

— Дима, — рычит отец недовольно, но беззлобно. — Все, мы уехали.

— Давай, — киваю я.

Все выходят, остается только Мот.

— Если бы ты подох, я бы тебя прибил, — говорит брат. Я вижу, как он играет желваками, сжимая челюсти, и насколько влажные его глаза. — Ты уебок, Денис.

— Пошел нахуй, — парирую тихо и прикрываю глаза.

— Ладно, я тоже поехал. Надо Агату забрать у родителей, всю ночь не спала.

— Отвези меня туда.

— Куда? — открываю глаза, глядя на брата.

— К родителям. К Оле.

— Бля, ну долбоеб, — качает он головой. — Спи, придурок. Я привезу ее позже.

— Правда?

— Кривда, блядь. Спи.

Мот выходит из палаты, а я закрываю глаза и тут же проваливаюсь в сон. Виски пульсируют от боли, но осознание, что Олька в безопасности, позволяет мне немного расслабиться.

Глава 38

Ольга

Сев в машину, завожу мотор. Бросаю взгляд на окна дома Громовых и тихонько направляюсь в сторону ворот, где меня тормозит охрана. Опускаю стекло, глядя на здоровяка в черной форме.

— Добрый день, — здороваюсь, и слышу ответное приветствие. — Пропустите, пожалуйста, я еду к Денису в больницу.

— Велено никого не выпускать.

— Кем велено? — раздраженно спрашиваю я.

— Алексей Валерьевич запретил выезжать со двора. Насчет вас, Ольга Александровна, предупредил отдельно.

— Но я должна поехать к Денису! — рявкаю, едва сдерживая истерику.

— Извините, но это приказ Алексея Валерьевича. Если он позволит, мы откроем ворота. Прошу вас вернуться в дом.

— Да блядь, — цежу и, закрыв окно, даю заднюю.

Развернувшись, подъезжаю к крыльцу и выхожу из машины. Пока топаю к дому, пытаюсь взять себя в руки, чтобы не устроить скандал. Денис там один в больнице! Он наверняка хочет, чтобы я приехала. И я хочу. У меня душа не на месте. Она там с ним. Я ведь даже еще ни разу не сказала, что люблю его! Он же не знает!

Внутри поднимается новая волна истерики, когда я осознаю этот факт. Мечусь в отчаянии, хотя снаружи ничто не выдает сумасшествия, творящегося внутри меня.

— Ольга, зайди в мой кабинет, — произносит Алексей Валерьевич, как только я оказываюсь в доме.

Опускаю глаза, стараясь не встречаться с пронзительным взглядом отца семейства. От него иногда мурашки по коже, а внутри зарождается какой-то благоговейный страх. Плетусь за ним и захожу в кабинет. Пропустив меня вперед, Алексей Валерьевич закрывает дверь и указывает на кожаный диван.

— Присаживайся.

— Я постою, спасибо.

— Оля, сядь, — тверже произносит он, и мне ничего не остается, как занять место на диване. Сбрасываю теплую куртку, потому что в доме намного теплее, чем на улице. Алексей Валерьевич устраивается напротив и смотрит на меня с нечитаемым выражением лица. — К Денису сейчас не пустят. Это раз. После обеда его можно будет навестить, и Матвей отвезет тебя. За руль больше не садиться. Это два.

— Это не вам решать.

— Вот везет мне с невестками, — качает он головой и закидывает ногу на ногу, откидываясь на спинку кресла, в котором сидит. — Одна другой строптивее. Оля, послушай меня. Когда твой отец попал в больницу, я дал ему обещание защитить тебя. И делал это, пока ты сама не отказалась от моей защиты. Помнишь тот разговор?

Помню. Денис об этом не знает, но я приехала в офис его отца перед отъездом. Я видела, что за мной следят какие-то люди. Спросила, его ли. Он ответил утвердительно и рассказал, что пообещал папе позаботиться обо мне. Тогда я ответила, что освобождаю его от обещания, потому что не нуждаюсь ни в чьей защите. Нагрубила немного, правда. Соврала, что никогда не любила его сына, и мотивы у этого брака сугубо политические. Мол, Громовы мне никто, и я не нуждаюсь в их опеке.

— Помню, — киваю.

— Я хочу знать, изменилось ли что-то с того момента. Я имею в виду твое отношение к моему сыну и какие-то обстоятельства.

— Все изменилось, — судорожно вздохнув, отвечаю и опускаю взгляд на свои пальцы. Они немного покраснели на морозе, и я тру их, чтобы согреть.

— Давай по порядку. Если захочешь, наш разговор останется между нами. Но ты носишь моего внука, и я должен понимать, насколько широко будет распространяться мое влияние, чтобы защитить тебя и будущего Громова.

— С чего же начать? — бормочу я и снова судорожно втягиваю воздух.

— С начала.

Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. В этот момент дверь в кабинет открывается, и на пороге показывается Татьяна Владимировна.

— Леша, Оля пропа… О, ты здесь.

— Танюш, у нас разговор.

— Я не против, чтобы Татьяна Владимировна услышала, — перебиваю его. — Она тоже должна знать.

Алексей Валерьевич кивает, а его жена, закрыв дверь, присаживается в соседнее с ним кресло.

— О чем речь? — взволнованно спрашивает она, переводя взгляд с меня на мужа, и обратно.

— Я замужем, — начинаю с самого главного. Лицо Татьяны Владимировны вытягивается.

— И твоя новая фамилия Баталова, — кивает Алексей Валерьевич. — Я в курсе. Ты вышла замуж через неделю после развода с Денисом. У вас какие-то чувства с этим наркоманом?

— У него. Одержимость. Он больной на всю голову. Мы когда-то были вместе, но расстались, и он не смог мне этого простить. Я его ненавижу.

— Это тот Баталов, который Дениса… — спрашивает Татьяна Владимировна, а я киваю.

— Почему такое поспешное замужество? — задает вопрос Алексей Валерьевич.

— На похоронах папы… — тяжело сглатываю и стараюсь сдержать подступающие слезы. — Он подошел ко мне и сказал, что как папу уложили в