Успей влюбиться - Екатерина Орлова

— Ну все, Фея, — он целует меня за ухом и шумно втягивает носом воздух. — Обожаю твой запах. Я так соскучился, пиздец просто. Оль, так кто там у нас? Пацан?

— Не… не знаю, — заикаясь, отвечаю я.

— Как это не знаешь?

— Я не спрашивала на УЗИ. Не хотела знать.

— Почему?

— Потому что… не была уверена, что мне разрешат оставить ребенка, — снова плачу. — А еще… думала, если смогу оставить, то будет сюрприз.

— Ох, блядь, — выдыхает он. Водит ладонью по животу, и ребенок вдруг пинает его в ладонь. Денис замирает. Кажется, даже перестает дышать. — Ух ты, — шепчет он, колыша волоски у меня за ухом. — И часто он так делает?

— Сейчас немного чаще, — отвечаю я, понемногу успокаиваясь.

— А как же ты спишь ночью?

— Малыш спит вместе со мной. Он очень редко ночью пинается.

— Бля, я сдурею до родов. Хочу знать, кто у нас будет.

— У нас будет ребенок, — отвечаю, судорожно вздыхая. — Самый любимый и самый лучший на свете.

— Я люблю тебя, Фея, — шепчет Денис и целует в раковинку уха.

А я не могу ответить тем же. Язык не поворачивается. Как будто не имею права говорить это. Еще утром я была полна решимости произнести вслух признание, а теперь не могу. Поэтому вместо ответа просто поднимаю его ладонь и целую ее.

Внезапно дверь палаты распахивается, и на пороге появляется девушка. В деловой юбке, распахнутом пальто, под которым видно гольф под горло. Я сажусь на кровати и смотрю на нее. Она немного вытягивает шею, пока не видит Дениса.

— Котик, — выдыхает она. — Что случилось?

Котик?..

Вот черт! На переваривание этой информации у меня уходит ровно секунда. Это же та девушка, которая писала ему в тот ужасный вечер, когда Дениса побили! Черт подери! Он же состоит в отношениях, а я пришла и, как всегда, все разрушила. Встаю с кровати.

— Оль… — он пытается схватить меня за руку.

— Ладно, простите. Развела тут сырость, — натягиваю улыбку, глядя на девушку, она так же неловко улыбается, как и я. Стоит, перетаптываясь с ноги на ногу, сжимая в руках сумочку. — Дэнчик, — поворачиваюсь к нему и тяну улыбку, едва сдерживая слезы. — Выздоравливай.

— Оля, — жестче произносит он, но я не даю ему продолжить.

— Надеюсь, выздоровление пройдет быстро.

— Не смей сваливать, — цедит он.

— Пока, — отвечаю и, как могу быстро, покидаю палату.

Меня тут же окружает охрана. Я проглатываю боль, которая кислотой разъедает мои внутренности и, задрав подбородок, смотрю на охранников.

— Денис Алексеевич сказал, что вы можете оставить меня в покое. Дальше я сама, спасибо.

Они растерянно хмурятся, а я, воспользовавшись ситуацией, проскальзываю между ними и торопливо семеню по коридору на выход. И уже вижу дверь, накидываю куртку, чувствуя, как сейчас обрету свободу и перестану портить жизнь Громовым, как кто-то справа хватает меня за локоть, и я негромко вскрикиваю. Поворачиваю голову и натыкаюсь на хмурый взгляд Матвея. Блядь! Как я могла забыть о нем?

— Далеко собралась? — спрашивает он и делает глоток кофе из стакана, который держит во второй руке.

Я быстро прикидываю варианты и пихаю его руку. Горячий напиток летит на белоснежную рубашку, и Мот выпускает меня из хватки. Дергает рубашку, чтобы та отлепилась от тела. Но я не теряю времени даром. Толкаю дверь и вылетаю на улицу. Быстро осмотревшись, выбираю маршрут и подбегаю к ступенькам, чтобы спуститься вниз, но меня снова дергают за руку.

— Не таким уж горячим был тот кофе, — цедит Матвей. — Что за цирк, Оля?

Он разворачивает меня лицом к себе. Мне стоит только глянуть в лицо брата Дениса, который похож на него, как две капли воды, чтобы снова разрыдаться. Матвей прижимает меня к себе, и тыльной стороной ладоней, которыми закрываю лицо, я чувствую влажное пятно.

— Бля, вы просто два идиота, — вздыхает он. — Пойдем.

— Куда?

— К Денису.

— Я не могу.

— Почему?

— Не имею права. У него там девушка. Она любит его.

— Оля, хватит, — резко обрывает меня Матвей. — Все оценили твою жертву. Закончили на этом. Если хочешь, чтобы мой брат быстро поправился, засунь свое самобичевание куда-нибудь поглубже. Просто будь рядом. Все, в чем он сейчас нуждается, — это ты.

Говоря все это, он незаметно подводит меня к палате Дениса. Толкает дверь. Мы заходим. Не обращая внимания на злющую девушку, которая сверлит меня взглядом, я вытираю слезы и смотрю на Дениса.

— Я люблю тебя, — произношу тихо, а его губы дергаются в улыбке, и он снова тянет ко мне руку, в которую я незамедлительно вкладываю свою.

Глава 40

Денис

— Денис, что все это значит? — спрашивает Тая, когда за Олей закрывается дверь.

Блядь! Зараза такая!

Хочется вскочить, догнать и приковать к батарее, чтобы не рыпалась больше. Но я заложник кровати. Вся надежда на Мота, который наверняка дежурит за дверью. Вдыхаю и перевожу взгляд на Таисию.

— Присядешь? — киваю на стул, стоящий неподалеку от кровати.

— Спасибо, я постою. Что с тобой случилось?

— Откуда ты узнала, что я тут?

— Подруга навещала отца в этой больнице, слышала, что тебя привезли.

— Откуда она меня знает?

— Я называла твое имя. Так что случилось?

— Уже все позади. Тая, нам надо поговорить.

— Точно надо, учитывая, что, когда я вошла, ты тискался с какой-то беременной девушкой.

К счастью, Таисия достаточно воспитана, чтобы не начать оскорблять Олю.

— Это моя бывшая жена.

— Ты… был женат? — зависает она ненадолго, а я киваю. — А это твой… — она кружит в воздухе ладонью в районе своего живота.

— Мой, — спокойно отвечаю я. Внешне спокойно. Внутри меня бушуют ураганы. С того момента, как Олька появилась в палате, сердце колотится, как дурное. — Тая, прости, но… В общем, я только узнал о ребенке и том, что она вернулась. Я люблю ее. Мне было хорошо с тобой, но она — это…

— Вторая половинка, — нахмурившись, заканчивает за меня Таисия. — Я понимаю. Жаль только, что ты не говорил о ней раньше и позволил мне влюбиться в тебя. Это нечестно, Денис.

— Я думал, все будет иначе. Я не собирался…

Внезапно дверь палаты распахивается, и Мот заводит рыдающую Олю. Я дергаюсь на кровати, отчего плечо простреливает адской болью. Скривившись, падаю назад. Оля вытирает слезы и смотрит на меня. Бедося моя потрепанная.

— Я люблю тебя, — говорит она едва слышно, но в тишине палаты каждый произнесенный ею звук можно расслышать максимально четко. Мои губы дергаются в улыбке. Я вытягиваю руку, а Оля, быстро преодолев между нами расстояние,