Здесь ради торта - Дженнифер Милликин

верно? — спрашиваю я Сесили. — Налаживала его социальные сети и все такое?

Сесили потягивает горячий чай.

— Я уже выделила время в твоем календаре, чтобы проанализировать план и наш подход.

Я киваю, достаю телефон и открываю рабочий календарь. Наклонив экран в сторону, я пытаюсь украдкой взглянуть, не пригласили ли Клейна на встречу, которую назначила Сесили.

Я не видела его с той ночи, когда мы едва не поцеловались. Он брал больше смен в ресторане, чтобы компенсировать неделю, которую он проведет на острове, но мы успели достаточно пообщаться через текстовые сообщения, и если бы я прокручивала нашу историю, мне пришлось бы продолжать и продолжать.

Дело не в том, что я скучаю по нему, потому что я совершенно не скучаю, но мне интересно, осталась ли его прическа прежней? Подстригся ли он? Есть ли у него пятичасовая щетина? А как насчет его бедер? Они все так же до безобразия четко очерчены?

— Я отправила Клейну приглашение на встречу, — говорит Сесили.

— О, это здорово, — легкомысленно отвечаю я. Здесь не на что смотреть. Эта информация ничего для меня не значит.

Сесили сужает взгляд.

— У тебя худшее бесстрастное лицо.

Официант подходит с нашим заказом.

— Спасена супом, — говорю я и с неуместным рвением принимаюсь за еду.

Два дня спустя Клейн появляется в конференц-зале P Squared Marketing.

На нем бежевая рубашка, черные шорты, и, к моему огромному облегчению, его бедра как всегда рельефны.

— Ройс, — говорит он, сопровождая свое приветствие кивком головы. Он произносит мою фамилию формально, как будто за последние три недели мы не поддерживали постоянный поток текстовых сообщений. Как будто я не знакома с тремя самыми важными людьми в его жизни. Как будто он не прислал мне полдюжины видеороликов про лед, на которые я ответила своими собственными видеороликами про собачью истерику.

Как будто он не дал мне прозвище. Алло?! Меня зовут Ас!

Как будто он почти не поцеловал меня в последний раз, когда мы виделись, после того как я рассказала о браке и разводе моих родителей.

— Мэдиган, — прохладно отвечаю я, не сводя с него взгляда, когда он устраивается в кресле напротив меня за столом. Он смотрит на потолок, на столешницу, на произведения искусства, но в конце концов его взгляд останавливается на чем-то за окном.

Входит Сесили, ее темные волосы струятся за спиной.

— Всем здравствуйте.

— Привет, — отвечает Клейн, его голос — сплошные щеночки и котята.

Я хмурюсь. Я получила облезлую бродячую кошку. Какого черта?

Накрутив волосы на голову, я закрепляю их ручкой и жду, пока Сесили переведет экран на монитор на стене.

Боль пронзает меня, но я никогда не покажу этого. Черт, я едва ли позволю себе почувствовать ее.

Может, это и хорошо, что он так себя ведет. Мы два человека, чьи пути пересекаются во второй раз. Мы не друзья, не любовники. Мы не более чем деловые партнеры с неюридическим контрактом, подписанным на бумажной салфетке. Мне нет нужды обижаться на его холодную реакцию на меня.

Следующие двадцать минут я сижу и слушаю, как Клейн и Сесили перебрасываются фразами и идеями. Клейн, похоже, чувствует себя гораздо менее неловко, чем когда мы только начали этот процесс.

— Посты начали выходить два дня назад, — говорит Сесили, покусывая конец ручки. — Как и просил Клейн, мы начали с предельной честности. Я составляла подписи к фото с помощью Клейна, помня о том, что он в душе рассказчик, и мы хотим, чтобы каждая подпись была похожа на историю.

Сесили прокручивает трекпад, открывая аккаунт в социальной сети. На первой фотографии Клейн сидит на диване, наклонившись вперед, с открытым ноутбуком на деревянном столике в стиле рустик.

— Хорошая фотография, — комментирую я, стараясь не выдать эмоций в своем голосе. — Естественная, меланхоличная, она навевает мне ассоциации с обучением в университете.

— Я пил кофе с Иден в прошлые выходные, — объясняет Клейн. — Она сделала фото.

Он говорит это осторожно, как будто хочет, чтобы я знала, кто сделал снимок. С кем он был. Это не вяжется с тем, каким отстраненным он был, когда вошел сюда.

Сесили продолжает.

— Вот утренний пост. Домашние книжные полки Клейна.

Я сразу узнаю их, хотя видела всего один раз. Книги расположены по авторам, в основном в твердых переплетах, за исключением раздела изданий в кожаном переплете. Надпись гласит: «Торгую книгами ради пляжа. Увидимся в раю».

— У него уже сотня подписчиков, — комментирую я. Схватив телефон, я нажимаю и провожу пальцем по экрану, пока не становлюсь одним из подписчиков KleinTheWriter. Число на экране на стене увеличивается до ста одного.

Сесили кивает.

— Отклик оказался больше, чем я надеялась. Честно говоря, я немного потянула за ниточки. Разослала его аккаунт своим друзьям и попросила их следить за ним и взаимодействовать. Они переслали его своим друзьям, хотя я их об этом не просила. Это потому, что, как я уже говорила вам обоим, — ее взгляд метается между нами, как родительский, — людям интересно то, что вы делаете. Ваша подлинность и честность привлекли их внимание.

— И здесь я говорю, что ты была права с самого начала и мне не стоило спорить? — спрашивает Клейн.

— Конечно, — отвечает Сесили, глядя на экран и входя в свой контент-планировщик. Она открывает папку и показывает пятьдесят стоковых фотографий, в основном книги и книжные развороты. — Вот что у меня есть для наполнения, пока вы не уедете. От вас обоих мне нужны фотографии, пока вы на острове. Я создала общий альбом и добавила в него вас обоих. Вам не обязательно показывать лица, но мне нужны пляжные фотографии. Подумайте о песке на плече Пейсли, когда она смотрит на океан, — Сесили многозначительно смотрит на Клейна. — Мы рассказываем историю, — она закрывает ноутбук, — у меня звонок через пять минут, так что если вам больше ничего не нужно от меня…?

Я качаю головой.

— Делайте фотографии, — твердо повторяет она. — В большом количестве. Когда вам покажется, что вы сделали слишком много, делайте еще.

Обращаясь только к Клейну, она говорит:

— Счастливого полета. Наслаждайся поездкой.

А потом она уходит, и дверь конференц-зала мягко закрывается за ней.

Наступает тишина. Это настолько не похоже на наше недавнее общение, что я начинаю паниковать. Мой разум мечется сразу в двадцати разных направлениях, но в основном он кричит: «Как ты собираешься лететь через всю страну с этим парнем, когда его настроение может резко развернуться на сто восемьдесят градусов?».

Сделка есть сделка, а альтернатив у меня нет. Хрупким голосом я говорю:

— Думаю, увидимся в аэропорту в субботу