Элизабет Хой - Любовь и тайна

– Разве твоя бабушка тебе не говорила?

Дженнифер затаила дыхание.

– Вы и об этом знаете? – изумилась она.

Мамаша Мэгги закивала.

– Мэри Кейт Мёрфи рассказывала мне по секрету, будто леди Роан вернулась в Дэррили-Хаус. Я знаю, что ты туда частенько захаживала. Ты ей сказала, кто ты на самом деле? Дженнифер грустно покачала головой:

– Нет. Но я почти уверена, что она догадалась. Я много раз пыталась все ей рассказать. Но стоило мне завести разговор о Мартине, она то пугалась, то сердилась. Пару раз я намекала, что Мартин тогда не умер. Но это, кажется, расстроило ее еще больше. Наконец, она попросила меня, даже приказала, забыть о прошлом и оставить все как есть. Миссис Роан дала мне понять, что для нее Мартин умер сорок пять лет назад и пусть все останется как прежде. За то, что он совершил много лет назад, ему нет прощения. – Девушка посмотрела в упор на старуху: – Какое же страшное преступление совершил мой отец, что даже родная мать не смогла простить его? Скажите мне правду!

Мамаша Мэгги невозмутимо пожала плечами:

– Променял свою родовитую семейку на бунтовщиков из Клуна. Для леди Роан это было как нож острый. За что она его и прокляла.

На несколько минут в гостиной стало очень тихо. Гроза не задержалась над деревней, она двинулась дальше. Дождь уже затихал. В полутемной комнате, освещенной лишь колеблющимся огнем, свечей, две женщины неотрывно смотрели друг на друга. У каждой на лице лежала печать скорби и страдания.

– Когда ты сюда приехала, я сильно запечалилась, – наконец нарушила молчание Мамаша Мэгги. – Я-то знала, что старая леди вернулась в Дэррили-Хаус, и боялась, что ты захочешь с ней повидаться. Уж больно ты похожа на Мартина, вот в чем беда. Старая хозяйка очень больна, она могла не вынести...

– Поэтому-то вы и написали мне первое письмо, – сообразила Дженнифер.

Старуха согласно кивнула:

– Потом на тебя наткнулся Джо Бреннан, дело стало еще хуже. Подумать только! Надо ж тебе было увязываться с Попрыгунчиком.

– А какое отношение имеет ко мне Бреннан? – с любопытством поинтересовалась девушка. – Он был как-то связан с моим отцом?

– Связан? Ха! – Мамаша Мэгги недобро усмехнулась. – Попрыгунчик и был тем, кто стрелял в твоего отца, а потом бросил его умирать в болоте.

Дженнифер даже вскрикнула от ужаса.

– Так, значит, это правда? Моего отца хотели убить?

– Хотели – это верно сказано. – Мамаша Мэгги вытянула из кармана своего пальто небольшую жестяную коробочку и с наслаждением нюхнула порцию табака. – Никогда мне не забыть ту страшную ночь, – прошептала она.

– Вы были там! Вы все видели! – воскликнула пораженная девушка.

– Да, детка. Помоги мне Бог! Я и нашла бедного мальчика в канаве, куда они бросили его на верную смерть. Я дотащила его домой, ходила за ним как сиделка и выходила-таки. Я прятала Мартина в своем доме, пока он не окреп. Тогда он и перебрался в Англию.

– Расскажите мне еще, – умоляла Дженнифер. – Расскажите все, что знаете. Я ничего не понимаю в этой истории... и мне страшно. Почему моего отца пытались убить? Что он натворил?

Мамаша Мэгги тяжело вздохнула:

– Это долгая история. – Она бросила жадный взгляд в сторону бара. – Вот если б мне дозволили немного горло промочить...

Дженнифер вскочила и налила большой бокал шерри для старухи. Отхлебнув больше половины, Мамаша Мэгги снова принялась рассказывать. В молодости, вскоре после замужества, она жила в домике высоко на склоне Бен-Крегган. Рядом с домом были пещера и каменистое плато. Там и собирались члены Движения. Молодые борцы за свободу устроили в пещере свою штаб-квартиру. Муж Мамаши Мэгги, Пэдди, был среди них. Именно от него женщина и услышала впервые о юном джентльмене из Дэррили-Хаус, который отрекся от своих родных и присоединился к Движению.

– Тогда он был еще совсем мальчишка, – продолжала Мамаша Мэгги. – Ходил в училище в Дэррили, учился там рисовать картины. Лайем Броган был там учителем. Он-то его и завлек в Движение.Да, Лайем Броган мог завлечь кого угодно. Его все у нас любили. Какой был красавец! А как гладко да складно говорил! Птицы в лесу и те завидовали! Вот и юный Мартин готов был целовать землю, по которой ходил Лайем Броган. – Мамаша Мэгги устремила задумчивый взгляд на огонь.

– Пожалуйста, продолжайте! – взмолилась Дженнифер.

– Давно это было, – со вздохом произнесла старуха. – А сейчас, глядя на твое юное личико, сдается мне, будто это было вчера. Ты так похожа на своего отца. Ты вот сидишь сейчас передо мной, а мне чудится, словно это мистер Мартин ко мне пришел, в хижину на склоне Бен-Крегган. И болтаем мы с ним у огня за стаканчиком виски.

– Хотите сказать, отец заходил к вам в гости? До того, как его пытались застрелить?

– Да. Он частенько меня навещал. Я, бывало, то молочка ему налью, то чайком угощу. Мартин рад был освежиться после подъема в гору. Хилый он был, не то что другие наши парни из Движения. Я его жалела. Помню что тогда: длинный, тощенький, а на спине – здоровый рюкзак. В первый раз его Пэдди привел. У бедного парнишки тогда зуб болел. Я ему налила самогонки, чтоб боль унять, и у парня развязался язык. Выложил мне все, что на душе накипело. Я была молодая, добрая, ну, и посочувствовала бедняге. «Мэгги, – говорит он мне, – ну не странно ли, что я позволил втянуть себя в эту дурацкую войну? Люди стреляют друг другу в спину из-за угла, устраивают засады глухой ночью, караулят с ножом на темных улочках...» – «А как же иначе? – говорю я. – Мы, ирландцы, уж, почитай, семьсот лет бьемся за нашу свободу с чужеземцами. У англичан и ружья, и пушки со снарядами, а у нас только ножи, вилы да охотничьи дробовики. Вот и устраиваем засады...»

Тут я примолкла, вспомнила, с кем говорю. В тот год у Роанов как раз англичане гостили, военные. А наши троих из них как раз подстрелили. Тяжело ему, думаю, тут, с нами. Ведь ребята наши их убили, а они – гости его семьи. Для наших-то и сами Роаны были чужими. Его родители были нашими врагами. А он от всего отказался: от рода своего, от отца с матерью – и ушел к нам. Молод он тогда был, всего-то лет семнадцать—восемнадцать, не больше. В голове стишки одни да песни... А еще он Лайема Брогана любил больше отца родного. Душу готов был за него отдать.

– А мог он уйти? – спросила девушка. – Выйти из Движения?

Мамаша Мэгги печально покачала головой:

– Нет, уж кто туда попал, тому обратно ходу не было. Мартину верили, сам Лайем ему верил как себе. Он о всех их делах знал, все имена, адреса... Ему б не дали уйти. Об этом и помыслить даже было нельзя. Вот Мартин и терпел все... терпел, покуда как-то не сорвался. Бедняжка...

Старуха отставила пустой бокал и переплела руки на груди.