Элизабет Хой - Любовь и тайна

«Зачем она пришла?» – удивлялась про себя Дженнифер. Явно чувствуя себя как дома, старушенция подошла к камину и принялась греть руки над огнем.

– Идите сюда, присаживайтесь рядышком, – предложила она девушке. – Я заварю вам крепкого чайку, а то на вас просто лица нет.

Дженнифер в изнеможении опустилась в ближайшее к камину кресло. Ноги все еще плохо ее слушались.

– Я еще не отошла, – призналась она. – Пьяный Джо Бреннан вламывается ко мне в дверь, обвиняет меня бог знает в чем...

– Он не спускал с вас глаз с того момента, как встретил в туннеле под Дэррили-Хаус. Очень уж боялся, что вы выдадите его полиции. Вот старый пьянчуга! Гонит свой самогон прямо перед носом у старой леди. Коли его схватят полицейские, так и поделом, не жалко. – Она затрясла головой, будто осуждая темные делишки Джо Бреннана, и отправилась на кухню. Буквально через минуту Мамаша Мэгги вернулась с большим жестяным чайником в руке. Где она его нашла? – изумилась девушка. Казалось, в этом доме все было ей известно до мелочей.

– Вскипятим воду в этом чайнике, – объявила она. – В грозу лучше не прикасаться к выключателям.

Опустившись на колени перед камином, Мамаша Мэгги кочергой разгребла торф, устраивая местечко для чайника. Потом она долго раздувала почти погасший огонь, так что пепел разлетелся по всей комнате.

– Попрыгунчик собирался просто вас попугать, – продолжала старуха. – Я-то знала, что рано или поздно он до вас доберется. Сегодня вечером я видела его в баре миссис Филан. Бреннан трепался, будто бы вы шпионили за ним в поместье. Еще он говорил, что если вы на него донесли, то сильно об этом пожалеете. Я это слыхала, ну, и решила не отставать от него. – Она бросила на Дженнифер лукавый взгляд. – Я ведь давно знала, что так оно и будет. Ведь это я слала вам письма.

Дженнифер задохнулась от изумления и возмущения.

– Что вы хотите сказать? Это были вы... вы подкидывали мне анонимки?

Мамаша Мэгги с гордостью кивнула:

– Да, детка. Это была я. Я писала эти письма. А как же мне было иначе до вас достучаться? Надо же было вас остеречь. Я-то ведь не знала, зачем вы сюда приехали.

– А вы знали, кто я такая? – выдохнула Дженнифер.

Старуха отвела со лба спутанную седую прядь.

– Уж конечно, знала. Вы просто вылитый мастер Мартин в юности. Я заметила это еще тогда, когда Конн О'Кэррол подобрал меня на дороге в Клун. В тот вечер, если честно, я малость подвыпила и не поверила своим старым глазам. Но когда вы переехали сюда и стали жить вблизи от Клуна, я стала за вас бояться. И за себя боялась.

Так, значит, полиция ошибалась, подозревая, что анонимки подбрасывала несчастная Молли Флинн! Дженнифер ошарашенно покачала головой.

– Ваш папаша предупреждал вас небось, что здесь небезопасно и надо держать ухо востро, – тем временем продолжала бормотать Мамаша Мэгги.

– Мой отец умер этой весной, – глухо сказала Дженнифер.

Старуха подняла глаза к небу и набожно перекрестилась.

– Будь земля ему пухом... – прошептала она. Тем временем гроза приближалась. Внезапно за окном сверкнула молния. Мамаша Мэгги взвизгнула от страха.

– Если зажжем свет, – предложила Дженнифер, – не будет так страшно.

Она встала и уже потянулась к выключателю у каминной полки. Но старуха неожиданно резво кинулась к ней:

– Не трогайте эту штуку! Молнию на дом навлечете! Я пойду за свечками, я знаю, где они лежат. – И она вновь побрела в кухню.

Девушка смотрела ей вслед, все еще не оправившись от изумления. Оказывается, это она подбрасывала анонимки. Интересно, знала ли она что-нибудь о прошлом Мартина Роана?

Мамаша Мэгги вскоре вернулась со свечами в стеклянных бутылочках, заварочным чайником, чашками, сахарницей и кувшинчиком сливок. Она поставила свечи на каминную полку, откуда те теперь мерцали неровным светом, и поднос на низенький столик. Неожиданно по крыше забарабанил дождь.

– Теперь молния будет бить в озеро, – удовлетворенно заметила Мамаша Мэгги. – Когда начался дождь, бояться уже нечего.

Вода вскипела, и чайник зашумел. Старуха склонилась над огнем и заварила чай.

– Вот, держите. Это вас согреет, – сказала она, протягивая девушке чашку крепкого ароматного чая.

Приготовив чашечку и себе, Мамаша Мэгги уселась в глубокое кресло напротив Дженнифер. На ее морщинистом, изможденном лице глаза светились молодым озорством.

– Расскажи мне об отце, – попросила она. – Его так и звали – Вильям Грэй до самой смерти?

Девушка удивленно вскинула брови:

– Откуда вы знаете?

– Он мне написал и все объяснил. – Мамаша Мэгги небрежно махнула рукой. – Это было очень давно. Я-то все понимала: ему надо было скрываться. Тогда я долго дивилась, что он вообще дал о себе весточку. Он писал, что живет в небольшом городке в Кенте, у него свой магазин тканей, жена и маленькая дочка. Адреса он мне не прислал, вот я и не писала ему ответ. Но я на него не сердилась, я понимала, что он обо мне печется. Боится накликать на меня беду.

– Какую беду? – в лоб спросила ее Дженнифер. Если она и на этот раз не узнает правды, то этого не произойдет никогда.

– Тебе отец обо всем рассказывал? – задумчиво спросила Мамаша Мэгги.

– Он ничего мне не рассказывал, – с горечью призналась Дженнифер. – До самой его смерти я верила, что Вильям Грэй – его настоящее имя. И только потом я нашла в его бумагах вырезку из газеты. Объявление, что Мартин Роан меняет имя на Вильям Грэй. Представляете, что я тогда испытала?

Старуха с симпатией взглянула на свою собеседницу.

– В ночь перед смертью он произнес слово «Дэррили», – продолжала девушка. – Он умолял меня поехать туда и попросить прощения у его родных. Отец тогда был совсем плох. Я с трудом могла разобрать, что он говорил. К тому же я думала, что он бредит. Но потом я нашла бумагу, где говорилось о смене имени и фамилии. Тогда я решила поехать сюда и сама разобраться, в чем было дело.

– Лучше бы тебе держаться подальше от Дэррили, – вздохнула Мамаша Мэгги, бросив задумчивый взгляд на горящий в камине огонь. – Я не знала, надо ли мне приходить к тебе сегодня. Только когда я сегодня в баре миссис Филан услыхала, как Попрыгунчик Бреннан грозится до тебя добраться, а потом увидела, что он сюда идет, сразу же решила: пойду! А теперь я уже больше сказала, чем хотела. По правде, не очень-то было приятно признаваться, что это я писала те письма.

– Я рада, что вы признались, – честно сказала Дженнифер. – Только, пожалуйста, объясните мне, зачем вы их писали? О какой беде говорили? Почему вы считаете, что мне надо побыстрее уехать из Дэррили? Я ничего не понимаю. Мне кое-что удалось узнать о моем отце, но всего я понять не могу.