Наталия Гуревич - Осенний Донжуан

- А что ж это его не прихватило ураганом? - не дал затянуться паузе Левушка.

- Чё ты лезешь с глупостями? - прошипела Галя.

- То есть это я лезу с глупостями? А Чуча нам тут умности рассказывает? - возмутился Левушка.

- Умности или глупости — неважно, - вступилась Полина. - Главное, что подходит к обстановке.

- Это интерьерный подход, - не согласился Левушка. - Лично мне ближе исторический.

- Ну, блесни, - предложила Полина.

- Запросто. - И Левушка, будто фокусник, встряхнул кистями рук. - Хозяйку замка звали Евгения Пражская. Она была дочерью местного егеря. В 1877 году здесь побывал император Александр II Осводитель. Его величество в числе прочих забот развлекались охотой на кабана, кою, как известно, очень любил. Во время охоты приключилась с ним неприятность — упал он с лошадки и повредился.

- В уме? - встрял Нелюбов.

- В уме он повредился позже, когда увидел егерскую дочку, - хладнокровно ответил Левушка. - Его принесли в дом егеря, который находился неподалеку, и там он, очнувшись, увидел семнадцатилетнюю Евгению. Он увез ее с собой в Петербург, но девица была тверда в своей добродетели. Некоторые свидетельства, впрочем, указывают на то, что добродетель ей помогала блюсти давняя любовница Александра Екатерина Долгорукая, ставшая, кстати, в 1880 году морганатической супругой императора. Так вот, Екатерина всячески подзуживала девицу Евгению отказывать Александру, а Александра удерживала от крутых мер воздействия. Весной 1878 года Александр инкогнито уехал с Евгенией в Прагу, подальше от Долгорукой, и неделю прожил там. Вернувшись, пожаловал девице фамилию Пражская, графский титул, эти вот земли и средства на постройку усадьбы. Что уж его так впечатлило — в точности неизвестно. В 1880 году замок был построен. В 1883 году Евгения вышла замуж за бывшего народовольца Николая Колюжного. Они понастроили в близлежащих селах больниц и школ, открыли даже один народный театр, и прослыли всеобщими благодетелями. Что, впрочем, не помешало крестьянам в семнадцатом году замок разграбить, а благодетелей выселить в охотничью сторожку, где Евгения с Николаем и добедовали свой век. Замок с тех пор хозяина не имел, потому что государство сразу взяло его под свою охрану, и охраняло от всех, пока усадьба благополучно разрушалась. Десять лет назад предприняли попытку начать реставрацию — сняли часть черепицы с крыши, тем и ограничились. Теперь вот ищут бизнесмена, который захочет взять это богатство в аренду лет на пятьдесят. Пока не нашли.

- А почему она Пражская, если вышла замуж за Колюжного? - спросила Галя.

- Таковы исторические реалии, - пожал плечами Левушка.

- Я нахожу в твоей истории только один существенный недостаток, - сказал Варяг, затягиваясь сигаретой. - Император не женился на егерской дочке. Надо было, чтоб женился.

- Как же он мог жениться, если уже был женат? - возразила Катя.

- Тогда она должна была выйти замуж за того самого народовольца, который императора убил. Вот это была бы интрига.

- Но это же противоречило бы... - все еще не понимая, сказала Катя, но Левушка захихикал, и она осеклась.

- Ах, Катюша, Катюша, какая ж ты у меня доверчивая! - сказал Варяг, обнимая жену за плечи. - История Левушки правдива в той же степени, что и история Чучи. Пара  известных имен, несколько дат  — вот тебе и весь исторический подход.

- Это не подход, а брехня, - сказала Чуча.

- Это не брехня, а легендизация, - возразил Левушка. - В условиях современной действительности единственно оставшийся нам способ переосмысливать реалии.

- Что-что? - спросила Алена.

- Мне кажется, я понимаю, - сказал Варяг, жестом останавливая Левушку. - Левушка хочет сказать, что сегодня кругом сплошная легендизация. Я бы выразился точнее простым русским словом, но Катюша этого не любит.

Катя благодарно потерлась щекой о его плечо.

- Все, начиная от построения своего образа в глазах окружающих, заканчивая международными отношениями, - все легендизация, - продолжал Варяг. - Преуспевают те, кто делает это чаще и лучше. На самой вершине тот, кто умудрился и вовсе поверить в собственные измышления. Прошли времена, когда смеялись над рыбацкими историями про рыб вот с таким глазом, - (Варяг для иллюстрации растопырил ладони). - Теперь рыба клюет только у тех, кто умеет сочинить историю покруче. Слушатели не смеются, они завистливо вздыхают и мотают на ус, чтобы самому не оплошать и загнуть при случае что-нибудь в этом роде.

- Нечто похожее я уже читала у Бомарше, - сказала Полина. - Раболепная посредственность, которая всего добивается. Умение делать вид, что тебе известно нечто, неизвестное больше никому, внушение всем, что невообразимо занят, когда запираешься в кабинете, чтобы очинить перья, глубокомысленный вид при полном отсутствии мыслей... Эти основы успеха обозначились еще двести лет назад. А скорее всего, и раньше про них знали и широко использовали.

- Тут вопрос масштабности, - пояснил Варяг. - Умение понтоваться сегодня стал сродни первобытному инстинкту самосохранения. Не умеешь понтоваться — и ты лузер. Так что все пытаются. Ну, кроме тех, кто понял, что не умеет, и смирился со своим лузерством.

- Варяг, тебе ли рассуждать про понты и лузерство, - сказал Левушка. - Ты же сам — живое отрицание своей теории. Потому что во-первых, ты явно не лузер, а во-вторых, положения своего достиг не понтами.

- Все познается в сравнении. Я профессионал, который пашет по двенадцать часов в сутки, и дяди-работодатели выстраиваются ко мне в очередь. А знаешь, почему они выстраиваются? Потому что девяносто процентов их персонала — это как раз умеющие понтоваться ослы, за которыми надо без конца доделывать и переделывать. Год назад в мой отдел пришел парнишка. То есть как пришел — его генеральный за ручку привел. «Вот тебе, - говорит, - очень перспективный кадр». Перспективный кадр при ближайшем рассмотрении ни черта не умел и учиться не хотел. Но он не забывал ежедневно лично общаться с генеральным, и из этого общения у директора сложилось неоднозначное представление, что именно парнишка тянет на себе всю работу отдела. Сейчас он технический директор. Теперь он не прибегает ко мне с бараньми глазами и жалобными воплями: как это сделать? Теперь он шлет, блин, тупые директивы. А самое смешное - знаете, что? Он мне на днях доверительно так поведал, что генеральный собрался меня увольнять, а он отстоял. Так что я лузер, господа. Лузер.

- Даа, скромность теперь не в моде, - протянул Нелюбов как будто с удовлетворением.

- Сейчас модно навешивать вывеску «Версаль» на кособокий овощной ларек, - сказал Варяг, прищурившись на Нелюбова.

- Скромность — удел убогих, которые прикрывают ею комплекс неполноценности, - отозвался Нелюбов, исподлобья глядя на Варяга.