Бунтарь - Келси Клейтон

не сделала ничего, чтобы заслужить это, и я не должен был вот так бросать это тебе в лицо. — Он вздыхает и откидывается на спинку стула. — Вид тебя в полубессознательном состоянии и совершенно беззащитной в этой постели врезался мне в память. Я не могу представить, что бы я чувствовал, если бы с тобой что-то случилось.

Подойдя к нему, я запускаю пальцы в его волосы. — Но этого не произошло. Ты позаботился об этом.

Его взгляд встречается с моим, как будто он пытается что-то прочесть во мне. — Что случилось, Тесса?

Мне не нужны объяснения, чтобы понять, о чем он говорит, и вот так просто я отступаю в безопасное пространство внутри своей головы.

— Ничего. Я говорила тебе. Я была не в своем уме.

Он с важным видом закатывает глаза. — О, да ладно тебе. Ты же не можешь на самом деле ожидать, что я в это поверю, не так ли? Услышав, как ты сказала о том, что что-то случилось той ночью, я понял, что в твоем голосе была самая искренняя нотка, которую я когда-либо слышал. Это не было чепухой.

Я отступаю и качаю головой. — Почему ты не можешь просто оставить это в покое? Это случилось! Теперь все кончено!

— Что случилось?

— Ничего! — Кричу я, не заботясь о том, что мы в школе, где нас могут услышать. — Черт возьми, Ашер. Отпусти это!

Он встает и начинает расхаживать по комнате, затем поворачивается, чтобы снова посмотреть на меня. — Как тебе всегда удается оставаться такой чертовски скрытной?

Я маскирую свою уязвимость наилучшим из известных мне способов — с помощью нахальства и сарказма. — Это отработанный навык.

— Очевидно.

Все во мне говорит мне уйти, но по какой-то причине я остаюсь на месте. Как будто я хочу подраться с ним. Я хочу, чтобы он надавил на меня, требуя информации, которую я не хочу предоставлять. Я хочу увидеть выражение его лица, когда он попытается разгадать меня. Единственное, чего я не хочу делать, — это рассказывать ему о том, что произошло. Если я это сделаю, он будет просто еще одним человеком, который считает меня сломленной. Хрупкой. Слабой. И я совсем не фарфоровая. Я должна оставаться сильной.

— Так, значит, это все? Ты не собираешься мне говорить? — Он пробует снова. — Ты просто будешь держать свои секреты под замком навсегда?

Я пожимаю плечами. — До сих пор это работало хорошо.

Его рука сжата в кулак, как будто он готов ударить кулаком по ближайшей стене. Хотя я бы не рекомендовала этого делать. Все стены в этом месте прочные, как скала. Поверь мне, я проверяла.

— Ты чертовски бесишь, ты знаешь это?

Да. — Я? Это ты зациклился на чем-то, что тебя не касается!

Невесело рассмеявшись, он кладет кулаки на стол и наклоняется над ним, опустив голову. — О, точно. Трахни меня за то, что мне не насрать.

Этот разговор ни к чему не приведет. Ситуация будет обостряться только до тех пор, пока не произойдет одно из двух — либо он откажется от этого, либо я расскажу ему, что произошло. Я не вижу, чтобы он делал первое, и я не хочу делать второе, так что мы находимся в тупике.

Я бросаюсь к двери, ничего так не желая, как поскорее уйти, но в ту секунду, когда моя рука касается ручки, я останавливаюсь. Мое тело поворачивается, и я прислоняюсь спиной к дереву. Я не знаю, хочу ли я кричать или плакать. Ашер секунду смотрит на меня. Он выпрямляет спину и идет ко мне, его руки заключают меня в клетку, его глаза отказываются встречаться с моими.

Единственный звук в комнате — это наше тяжелое дыхание. Он так близко, что я могу ощутить его вкус, почувствовать интенсивность той внутренней борьбы, которую он переживает. Наконец, его рука опускается, и я слышу щелчок замка. Его взгляд, наконец, останавливается на мне, зрачки расширяются от чистой похоти, и мы оба одновременно двигаемся.

15

АШЕР

Наши губы встречаются в мучительном, горячем поцелуе, по сравнению с которым ночь, которую мы провели вместе, меркнет. Вся сдерживаемая агрессия, которую мы оба сдерживаем, проявляется в том, как ее губы двигаются напротив моих. Это грязно, и сердито, и чертовски невероятно.

Наклоняясь, я хватаю ее за задницу и поднимаю, пока ее ноги не обхватывают мою талию. Мой язык переплетается с ее языком, когда я оттаскиваю ее от двери и прижимаю к классной доске. То, как она сжимает мою спину и дергает за волосы, говорит мне все, что мне нужно знать. Она хочет меня так же сильно, как я хочу ее.

Искушение трахнуть ее прямо здесь настолько сильно, что я мог бы подавиться этим. Все, что для этого потребуется, это поднять ее юбку, сдвинуть трусики в сторону и скользнуть внутрь нее. Боже, это было бы так просто, но я не могу.

Неохотно я прерываю поцелуй и прижимаюсь лбом к ее лбу, тяжело дыша, сосредотачиваясь на том небольшом количестве сдержанности, которое у меня осталось.

— Я не могу потерять контроль, — шепчу я. — Не с тобой.

Она слегка хнычет, и мне почти конец, когда мои глаза встречаются с ее умоляющими. Но это Тесса. Она больше не та девушка, которую я встретил посреди ночного клуба. Она не просто девушка, с которой у меня была бурная ночь. Она моя ученица. Она мой друг. Она моя «вишневая бомба».

Звенит звонок, и я опускаю ее на землю, все еще приходя в себя от того, что только что произошло. Она выглядит такой же смущенной, как и я, пока поправляет юбку и прическу. Я подхожу к двери, но перед тем, как открыть ее, я наклоняюсь и целую ее еще раз — потому что, по-видимому, мой разум и мое тело не на одной странице.

— Мне жаль, — говорю я ей. — Я оставлю это, но я надеюсь, что однажды ты скажешь мне, потому что хочешь. Потому что ты доверяешь мне настолько, чтобы впустить меня.

Она выходит из комнаты, не сказав ни слова, и я понимаю, когда она уходит, что на этот раз Тесса Каллахан потеряла дар речи.

***

Остаток дня и всю тренировку я не могу выбросить этот гребаный поцелуй из головы. И поверьте мне, в спортивных брюках безумно трудно скрыть стояк. Моя концентрация сбита. Единственное, что приходит мне в голову, — это звуки, которые она издавала, и то, какая она была на вкус — как клубника и грех.

Я выхожу из машины и подхожу к двери, даже не потрудившись постучать, хотя это не мой дом. Однако, в ту минуту, когда я вижу