Бунтарь - Келси Клейтон

внутреннее смятение. Единственное, что из этого вышло хорошего, — это воспоминание о выражении его лица, когда она прикусила его член. Это я запомню на всю оставшуюся мою чертову жизнь.

Выпив кофе, я направляюсь в свой класс и начинаю готовиться к новому дню. Не поймите меня неправильно, эта работа по-прежнему отстой, но теперь, когда я освоился, становится немного легче.

Когда студенты начинают заполнять комнату, я чувствую ее присутствие еще до того, как вижу ее. И действительно, я отрываю взгляд от своего компьютера и вижу входящую Тессу. Она о чем-то разговаривает с Келланом, рядом с ней Леннон. Однако, какое бы внимание она ни уделяла ему, оно исчезает в ту секунду, когда ее глаза встречаются с моими. Это как первый день в школе, только гораздо более напряженный.

Леннон что-то шепчет ей на ухо, дергая за руку, и Тесс выходит из транса, в котором она находилась. Они вдвоем идут к своим столам, и я изо всех сил стараюсь отвлечь свое внимание, чтобы избежать подозрений.

— Кто здесь знает историю о Ромео и Джульетте? — Я задаю вопрос, и большинство детей поднимают руки. — Джеки, какова основная динамика отношений между героем и героиней?

— Что им запрещено быть вместе, — отвечает она.

— Хорошо. — Я оглядываю комнату. — Скай, почему им запрещено быть вместе?

— Потому что их семьи — враги, а их родители этого не допустят.

— И это их останавливает?

— Нет.

— Черт возьми, да! — Кричит один из обкуренных. — Предоставь это мужчине! Кому нужны родители? По крайней мере, у них счастливый конец.

Смешки эхом разносятся по комнате, когда я закатываю глаза от удовольствия. — Конечно, Мэтт, если ты называешь двойное самоубийство счастливым концом.

Его лицо на секунду вытягивается, прежде чем он смеется, без сомнения, под кайфом.

Я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на Тессу, но это легче сказать, чем сделать, когда я чувствую на себе ее взгляд. Я сдаюсь и на секунду оглядываюсь. Она улыбается, и я в полной заднице, потому что инстинктивно улыбаюсь в ответ. Должно быть, это длится дольше, чем я предполагал, потому что Леннон намеренно роняет свою книгу на пол, возвращая мое внимание туда, где ему самое место.

Подальше от Тессы.

***

Ладно, если раньше мне казалось, что сопротивляться ей было трудно, то после того, как я сломал эту печать, это стало значительно сложнее. Переспать с ней до того, как я узнал, что она станет моей ученицей, — это одно. Я мог отделить их друг от друга, как будто на самом деле это была не она. Это были Тесса, с которой я познакомился в клубе, и Тесса, которая каждое утро полтора часа сидит в моем классе. Но вчерашний поцелуй с ней сделал так, что они слились воедино. Поцелуй, то, какой она была на вкус, желание и нужда, стоящие за всем этим… Это было точно так же, как и в первый раз, но больше.

Прозвенел последний звонок, и ученики с моего последнего занятия собрали свои вещи и начали уходить. К несчастью для меня, юниоры еще хуже, чем старшеклассники, тем, как они бесстыдно пытаются флиртовать со мной. Как раз в тот момент, когда некоторые из них, выходя, хлопают мне ресницами, входит Тесса. Она бросает на них неприязненный взгляд, от которого они убегают, и одно это зрелище заставляет меня смеяться.

— Тебе нравится, когда девушки заискивают перед тобой весь день? — Спрашивает она, когда мы наконец остаемся одни и дверь закрывается.

— Нет, — говорю я ей. — Они практически дети.

Ее брови приподнимаются, и я сразу же понимаю, о чем она думает.

— Ладно, это не то, что я имел в виду.

Она прикусывает губу, чтобы скрыть улыбку. — Осторожнее, детка, твоя старость проявляется.

Я не могу удержаться от смеха. — Ты маленькая засранка.

— Я знаю, — говорит она мне, отправляя в рот кусочек шоколада с моего стола.

Пока я собираю свои вещи, Тесса усложняет задачу, сидя на одной из ученических парт и листая свой телефон.

— Ладно, что такое #БедныйКолби и почему он в тренде?

Я фыркаю и качаю головой. — Ты не захочешь этого знать.

Ее ноги свисают с края, и я почти уверен, что ее юбка по крайней мере на три дюйма короче, чем была этим утром. Наконец, когда она больше не может ждать, она спрыгивает вниз и идет ко мне.

Я убираю ее руки с того места, где они лежат на моей рубашке. — Тесс, нам нужно поговорить.

Она вздыхает, как будто предвидела, что это произойдет. — Почему? Так ты можешь сказать мне в миллионный раз, насколько это неправильно? Что это против правил, и мы не должны этого делать? Оставь это, Ашер. Ты уже достаточно сказал. Не нужно попусту тратить время.

Повернувшись, она собирается уходить, и это что-то пробуждает во мне. Я протягиваю руку и хватаю ее сзади за шею, разворачивая к себе и мгновенно прижимаясь губами к ее губам. Оно и близко не такое лихорадочное, как вчерашнее, но сдерживает тягу ровно настолько, чтобы сосредоточиться.

— Зачем это было? — Выдыхает она, когда мы отстраняемся.

Я убираю прядь волос с ее лица. — Вчера это лишило тебя дара речи. Я надеялся, что это снова сработает, и я смогу вставить словечко.

— Итак, ты не собираешься сказать мне, почему этого не может произойти?

Я улыбаюсь. — Ну, я был… во всяком случае, таков был план. Черт, Тесса. Мы играем с огнем.

Она подходит еще ближе, и мне хорошо виден вырез ее рубашки спереди. — Разве не в этом суть? Та часть, которая делает это таким заманчивым? Опасность всего этого так чертовски привлекательна.

— Если нас поймают…

— Этого не произойдет.

И вот так мое сопротивление ослабевает, и наши рты снова соприкасаются. Ее руки обвивают мою шею, и она прижимается ко мне. Я исследую ее языком, в то время как мои руки скользят вверх и под ее юбку, сжимая ее задницу. Хриплого стона, который она издает, достаточно, чтобы свести меня с ума, но я держусь на волоске — очень раздражающей нити моральной целостности, за которую остальная часть меня действительно хотела бы ухватиться острыми ножницами прямо сейчас.

Я кладу руки ей на бедра и прерываю поцелуй, удерживая ее на расстоянии, когда она пытается вернуться за добавкой.

— Тесса. Тесс! — Я стискиваю зубы. — Мы не можем.

— Почему, потому что мы в школе? — Она закатывает глаза. — Тогда давай вернемся к тебе домой.

— Нет, это не поэтому.

Ее лицо вытягивается. — Но ты просто…

Я вздыхаю.