#ЛюбовьНенависть - Анна Джейн

ни фига не изменился» — значит, до этого ты думала обратное? А теперь сама себя убеждаешь, что я не изменился?

Я сердито молчала.

— Если я прав, то каким, по-твоему, я стал? Поделись, мне интересно.

— Еще более наглым, — честно сказала я и поскользнулась в третий раз.

Но Даня не дал мне упасть — подхватил и поставил на ноги, подозрительно улыбаясь. Как и в тот раз в физкультурном зале, меня будто молнией пронзило.

— Даша, держись за меня. Серьезно. Скользко же, — сказал он, и я с дарственным видом согласилась принять помощь.

Идти, цепляясь за его локоть, стало гораздо легче. И голова отчего-то кружилась, а сердце снова стучало быстрее.

— Не упади сам, — делано весело сказала я, пытаясь прийти в себя. — А то маленькая Дашенька не выдержит такой телебашни, свалившейся сверху.

— Тебе кажется, что ты маленькая, Дашенька, — весело возразил Даня и надул щеки, явно пародируя меня.

Надавит же на больное, паразит. Но вслух я ничего не сказала, лишь страдальчески закатила глаза к черному тяжелому небу, с которого не прекращал падать снег.

Глава 14

Иллюзия свидания

КАФЕ, В КОТОРОЕ ДАНЯ меня привел, было небольшим, но уютным и, что самое главное, теплым. Оно находилось между банком и салоном красоты, и, если бы не яркая вывеска, я бы ни за что не обратила внимания на неприметную дверь с невысоким крыльцом. Мы, вяло переругиваясь, зашли в полупустой зал, разделись и заняли место у окна — с прекрасным видом на проспект, который в это время изнывал от пробок из-за гололеда. Большой город ярко светился, искрился огнями неоновых реклам, окнами высоких зданий, мигал фарами и фонарями, и где-то над всем этим повис тонкий полумесяц, вокруг которого тускло мерцала гирлянда из звезд. Вокруг царила предпраздничная суета, и мне вдруг отчаянно захотелось чуда. Того самого, в которое мы с Даней верили в детстве. Может быть, это будет наше свидание?

Я вдруг улыбнулась ему, потирая замерзшие даже в перчатках пальцы. И он улыбнулся в ответ.

— Нравится здесь? — спросил Даня.

— Очень, — ответила я, ловя себя на мысли, что не могу перестать на него смотреть, и силой воли отвела взгляд, сделав вид, что снова звоню Сергею.

Он снова проигнорировал звонок, однако меня это даже устраивало. Хотя сложно было признаться самой себе, но я была рада встрече с Клоуном.

— Так и не берет, — притворно вздохнула я и откинулась на спинку мягкого кораллового диванчика — Даня сидел напротив.

— Но ведь я с тобой, — сказал Матвеев. — Значит, все не так уж плохо.

И я снова улыбнулась. А чтобы скрыть улыбку, стала листать меню в поисках чего-нибудь согревающего. Данька же просто откинулся на мягкую спинку и теперь смотрел на дорогу, заполненную машинами и освещенную тысячей ярких огней. Вид у него был задумчивый.

— Ты будешь что-нибудь заказывать? — спросила я.

Свое меню он даже не открыл, но кивнул.

— А что ты будешь заказывать? — не отставала я. Мы так давно не общались нормально, что я даже не знала нынешние его привычки и вкусы. Даня назвал какой-то гамбургер и безалкогольный глинтвейн.

— Смотрю, ты тут меню наизусть знаешь, — противным голосом сказала я. — Небось, только сюда подружек водишь?

Сколько их было после рыжей Шляпы? Две? Я не помнила.

— Только сюда, — равнодушно зевнул Клоун. Кажется, в тепле его начинало клонить в сон.

— Мог бы меня в другое место сводить, — покачала я головой. Его слова меня не рассердили — расстроили.

— Зачем? — спросил он, подперев щеку рукой.

— Чтобы никто не подумал, что я твоя девушка, — объявила я.

— Никто так и не подумает, — не смутился он.

Я чуть не швырнула в него меню.

— Ты так забавно злишься, Пипетка, — рассмеялся он. — Я здесь часто бываю с друзьями. Не думай о глупостях.

Мы сделали заказ, и я уставилась в окно, за которым падал, кружась в танце с ветром, белый снег. Почему-то вдруг стало уютно и хорошо, и я совсем забыла о Сереже. Как будто так и должно было быть — то, что я сейчас вместе с Даней. Из этого странного чувства меня вывели его идиотские шуточки на тему моего приоткрытого рта. И я снова картинно закатила глаза и спросила Вселенную, за что мне это все?

Все стало как и прежде.

— Помнишь, ты мне как-то в детстве велела закрыть глаза и открыть рот, — снова зачем-то пустился в далекие, полузабытые воспоминания Данька. — А потом сунула туда одуванчик.

— Помню, — угрюмо ответила я. — А помнишь, как ты сделал то же самое и плюнул?

Это было не лучшее мое детское воспоминание.

— Прямо в рот? — притворно удивился Клоун.

— Ну не в нос же. На одуванчик плюнул. Хорошо, что я всегда была сильной девочкой.

И я демонстративно провела по основанию большого пальца правой руки. Данька рассмеялся: именно там я оставила ему шрам в ответ на его невероятную шуточку — толкнула так, что он упал и напоролся на острый камень.

— Ты была настоящим воином, Пипетка. И всегда ужасно громко орала. Я думал, ты после садика пойдешь работать в армию генералом.

— А я думала, что после садика тебя родители сдадут на опыты, чтобы узнать, почему ты такой вредный, — ничуть не смутилась я.

Пока мы препирались, нам принесли заказ, и только тогда мы замолчали. Я медленно жевала черри из салата «Цезарь», который обожала, и смотрела в окно, но видела не вереницу машин, а наши отражения — повзрослевшие,