#ЛюбовьНенависть - Анна Джейн

Это не укладывалось в моей голове.

— Как это — не сможет? — удивленно, даже почти растерянно переспросила я. — Мы же договаривались.

Данька пожал плечами, словно говоря: я не при делах, ничего не знаю. Я была так ошарашена этим поворотом событий, что даже почти не замечала кусающегося холода, проникающего под легкое изумрудное пальто.

— Он попросил тебя прийти? — задала я следующий вопрос, слыша грохот и звон разбившихся стекол в голове — так рушились мои мечты о свидании. — Так, мне нужно позвонить ему.

Но сколько я ни набирала номер Сергея, он не отвечал. Шли длинные гудки, а потом механический голос и вовсе сообщил, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Чудеса. Свидание накрылось.

— И что делать? — оторопело посмотрела я на молчавшего в кои-то веки Даньку.

— Я заменю его, — просто ответил он и протянул мне руку. — Можешь даже называть меня Сережей. Только ласково.

Я с трудом подавила в себе почти инстинктивное желание ударить его по руке. Как так?! Почему вместо умного и утонченного Сергея тут стоит это хамло на километровых ножках?!

— Слушай, Пипетка, холодно так… Пойдем посидим где-нибудь, а? — поежился на ветру Данька.

Я тоже уже порядком замерзла. Ветер был пронзительно-мятным — на таком здорово постоять пару минут на балконе, а потом спрятаться в теплом помещении. И я решилась.

— Ты угощаешь, — заявила я, хотя деньги у меня с собой были.

— Ох уж эта твоя жадность, — шутливо покачал головой Клоун и первым пошел вперед, засунув озябшие руки в карманы.

Пришлось семенить следом за ним.

— Вообще-то, ты всех своих девиц кормишь за свой счет, — не собиралась сдаваться я.

— Эй, каких таких девиц? Я общаюсь только с девушками, малая, — серьезно заметил он и добавил с долей сарказма: — Ну и с тобой. Но ты не девушка, а сплошное несчастье.

— Козел, — выругалась я и, как назло, упала в сугроб с изяществом пьяного верблюда.

Данька издевательски засмеялся и помог мне подняться.

— Ну, я же говорил, — укоризненно заметил он, отряхивая мое пальто. — А если я тебя пригласил, Пипетка, значит, я и плачу. Это не обсуждается.

— Я и сама за себя заплачу!

— Пипа, ты сплошное противоречие. Кстати, о козлах. Помнишь, как ты на физре руку растянула, когда через козла прыгала? Все дети как дети, одна Сергеева… — Тут Клоун выразительно развел руками в стороны.

— Ну ты и наглый! — возмутилась я. — Это ведь ты же тогда меня страховал!

— Да? — Он сделал вид, что озадачился. — Не помню.

— А ты вспомни, — фыркнула я и припомнила еще один случай: — А еще ты в садике меня толкнул на площадке, и я ударилась головой о камень.

— Оно и видно.

— Что ты сказал?

— Я говорю, обидно, — вывернулся этот уж. — Обидно, что ты все время падаешь и травмируешься.

— И из-за тебя у меня было сотрясение мозга.

— В смысле? — с неподдельным изумлением спросил он.

— Помнишь, я на лыжне упала и головой ударилась? Так вот, это произошло не потому, что я растяпа…

— Да-да, — пробормотал он, а я, сделав вид, что не слышала, продолжила:

— А потому что кое-кто наступил мне на лыжу сзади. И я даже догадываюсь, кто это!

— Кто?

— Ты! — торжествующе объявила я. — Только прямых доказательств у меня нет.

— Не я, Даш, — почему-то стал отнекиваться он. — Серьезно.

— Так я тебе и пове…

Не договорив, я вновь свалилась. Чертовы новые сапоги! Данька снова помог мне подняться, заметив, что высокие каблуки не надевают в такой гололед, на что я мрачно предложила ему замолчать. А потом он вежливо предложил мне свой локоть в качестве поддержки и опоры. Я лишь подозрительно на него посмотрела.

— Не брезгуйте, барыня, чистый я, мытый, — сказал покорным голосом Клоун.

— А от ветеринара справка есть? — поинтересовалась я елейным голосом, и он тяжело вздохнул.

— Знаешь, Пипа…

— Кто?! — взорвалась я. — Хватит меня так называть!

— Пипа — Пипетка, но не суть. Так вот, — спокойно продолжал Даня, — в мире должно оставаться что-то непоколебимо постоянное — для равновесия. И я уверен, что отчасти это равновесие поддерживает твое неменяющееся детское сознание. Честно говоря, если бы я увидел столько кукол у какой-нибудь другой семнаддатилетней девушки, я бы решил, что это как минимум странно. Но когда я захожу в твою комнату и вижу их, смотрящих на меня отовсюду, то понимаю: все как всегда. Ты все еще играешь в игрушки. И мне становится спокойно.

В какой-то момент у меня мелькнула мысль, что Данька специально отвлекает меня и даже провоцирует, но праведный гнев, зародившийся в груди, требовал выхода:

— Послушай-ка меня, взрослый парень. Ты очень давно не был в моей комнате, там теперь нет никаких кукол, а которые были — это кол-лек-ци-он-ны-е! — по слогам произнесла я. — Стоят уйму денег и не предназначены для игр. Это раз. Семнадцать мне будет только через неделю. Это два. И ты меня раздражаешь своим нескончаемым хамством, которое маскируешь под чувство юмора. Это три. Знаешь, Матвеев, когда я вижу, что ты на самом деле ни фига не изменился за эти несколько лет и в душе все еще остаешься маленьким пухлощеким Данечкой, который только и думает, как сделать очередную гадость, мне тоже становится спокойнее. И это четыре. Надеюсь, ты все понял?

— Понял, — покорно сказал он и поинтересовался: — Ты думаешь, я изменился?

Я негодующе молчала. А Клоун продолжил:

— Смотри, ты сказала следующую фразу: «На самом деле ты