После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк
Потирая голову, я с трудом поднимаюсь.
Передо мной стоит хрупкая женщина лет пятидесяти пяти с разгневанным лицом и... сковородой в руках.
Чугунной, тяжелой.
Теперь я понимаю, почему у меня кружится голова.
— Простите, я... — начинаю я, но меня перебивает громкий хлопок открывающейся входной двери.
— Людмила-а, я дома!
Голос мужской, низкий.
И какое-то предчувствие… нехорошее предчувствие поднимается в груди.
В проеме возникает коренастый мужчина с пакетом из супермаркета.
Его лицо, сначала доброжелательное, вытягивается от удивления, а затем мгновенно темнеет от ярости.
— Марина? Что это значит?! — он бросает пакет, и что-то жалобно звякает внутри. — Это что за мужик? на моем балконе!
Бли-и-ин.
Я словно оказываюсь в дурацком анекдоте.
И моей креативности хватает только на дурацкую банальную фразу:
— Это не то, что вы подумали…
Глупее и нарочно трудно придумать.
Мужика это окончательно триггерит.
И он начинает просто орать, как раненный гиббон.
Ситуация стремительно катится в пропасть.
Женщина с сковородой начинает оправдываться и перекричать мужа.
Я пытаюсь объясниться.
А мужчина сжимает кулаки с явным намерением выплеснуть негатив прямо на мою физиономию.
Ор стоит просто на весь дом — бесплатное шоу, спонсор — Воронцов Андрей.
Крики супружеской пары через неплотно прикрытую входную дверь эхом разносятся по подъезду.
Толпа на улице тоже дает жару:
— Все-таки не туда…
— Спайдермен ошибся! — и люди взрываются хохотом.
Нашел бы я сейчас этого остряка — мне-то совсем не до смеха.
Дверь распахнута настежь, и наша трехсторонняя перепалка уже привлекает внимание соседей.
С лестничной площадки доносятся возбужденные голоса.
И тут в дверном проеме появляется она.
Татьяна.
Ее глаза широко раскрыты от изумления, затем сужаются от гнева.
— Что здесь происходит?
На ее ледяной тон невозможно не обратить внимания.
Все замолкают.
Татьяна бросает оценивающий взгляд на меня, на соседей, на распахнутое окно балкона.
— Андрей Владимирович, — она произносит мое имя с такой интонацией, что я непроизвольно вытягиваюсь по стойке смирно. — Объясните, что вы делаете на балконе у моих соседей?
Я открываю рот, но она уже поворачивается к соседям с извиняющейся улыбкой:
— Простите за беспокойство. Это мой... мой бывший муж, — она делает небольшую паузу и бросает на меня уничтожающий взгляд.
— Бывший муж? — недоверчиво переспрашивает хозяин. — А что он делает у моей жены.
Татьяна натягивает вежливую улыбку, и я благодарен ей за эту дипломатичность.
— Видимо, перепутал балконы. Строитель, — она разводит руками, как будто это объясняет все. — Вечно у них...
Татьяна говорит и держит себя уверено, и это работает лучше всяких аргументов.
Походит ко мне, хватает за рукав и вытаскивает из квартиры.
Меня аж обжигает жаром, который исходит от нее.
Только он не сулит мне ничего хорошего.
Я только собираюсь сказать хоть что-то, как она вталкивает меня в квартиру напротив.
Дети встречают нас в прихожей:
— Пап, ну ты даешь! Вот это круто!
Лена смотрит с восхищением, а Сева даже подскакивает ко мне.
— Крутой ход, отец!
Лена подливает маслица в огонь:
— А вместе вы смотритесь… — и не успевает договорить, потому что Татьяна рявкает на них:
— А ну марш в комнаты!
Они торопливо исчезают, но глаза поблескивают, а на губах — улыбки.
— Я сказала быстро!
Берет меня за руку и ведет на кухню.
Я только поспеваю за ней. Даже не пытаюсь возражать.
Да еще и башка трещит — будто лопнет сейчас.
— Садись, — указывает она на стул.
Послушно плюхаюсь на табурет и обхватываю голову — картинка упрямо двоится перед глазами.
Болит адски.
— Воронцов, ты совсем обалдел? — начинает она жесткую отповедь.
Все идет совсем не так, как я планировал.
Все против меня.
Опустить руки? Как бы не так!
Поднимаю лицо и превращаю болезненную гримасу в улыбку.
— Танюша, не сердись. Я только хотел сделать тебе сюрприз…
— Можешь быть доволен — тебе это удалось.
Ее глаза поблескивают льдом.
Она открывает рот, чтобы продолжить говорить какой я несносный или еще что-нибудь в этом роде, но… останавливается.
— Болит?
Качаю пылающей головой:
— Не-а, — а сам зубы стискиваю, чтобы не скривиться.
Татьяна вздыхает, открывает морозилку и достает кубики льда, заворачивает их в полотенце.
— Как обычно врешь… и когда из тебя это поперло?
— Поперло, что, Танечка? — прикладываю лед к голове и тут же становится легче: — Спасибо…
— Вранье.
Хочется отшутиться, обыграть как-нибудь ее слова, но…
Понимаю, что не могу.
Не сейчас.
Не в этот раз.
Это будет неуважением к ней. Грубостью.
А я слишком много был с нею груб в жизни.
Больше этого я не допущу.
Глава 33
Андрей
Голова все еще раскалывается, и в глазах плывет, но я рывком поднимаюсь с табуретки.
— Так, все, Татьяна, хватит.
— Хватит?
Ее большие красивые глаза становятся просто огромными.
Сияют, как звезды в летней ночи.
Я вижу их. Вижу ту самую девчонку, что встретил почти три десятка лет назад и влюбился без памяти…
Тогда она была удивительно красива.
А сейчас — просто прекрасна…
— Я совершил ошибку. И не одну…
Слышу собственный голос — хриплый, дрожащий от волнения.
— Признаю это. Но нам хватит быть порознь.
Татьянины брови удивлено взлетают вверх.
— Неужели, — произносит она тихо.
Отступает и опирается спиной о столешницу. Пальцы стискивают край с такой силой, что белеют.
Я делаю к ней шаг и тут е вспоминаю ее резкую оплеуху.
Рука невольно тянется к лицу — потираю щеку, которая вспыхивает жгучим воспоминанием.
— Без тебя я не стал счастливее, — объясняю свою позицию.
Но с безопасного расстояния.
— Ты, — обвожу рукой, словно прошу оглянуться вокруг, — тоже. Пашешь, как проклятая — света белого не видишь. все подрядчиками, да строителями всякими…
Вздыхаю.
— Живешь тоже — всего лишь в квартирке. В общем, света белого не видишь. Разве это жизнь? Я от всего этого тебя избавлю. Будем жить, как прежде — все вместе, счастливо.
Улыбка Тани какая-то странная — то ли презрительная, то ли саркастичная… Или это освящение так играет на ее лице.
Да уж, тут темновато…
— Значит, — нарушает она паузу, — ты все осознал.
Энергично киваю в ответ.
— И пришел спасти меня из всего, — она повторяет мой жест, — вот этого, да?
— Ты всегда быстро схватывала самую суть, Танюша.
Она легко отталкивается от столешницы и подходит ближе.
Аромат ее тела пьянит меня и будоражит.
— То есть, мне променять мою квартиру на твои обещания золотых гор…
— Ты же знаешь, я всегда держу слово…
— Держал, — перебивает она меня. — Держал, Андрюша.
— Как это?
Еще ни один человек без последствий не посмел меня обвинить
