После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк
И главное в этом — семья.
— Морда не треснет, разрушитель?
Германов решается перейти от слов к делу и толкает меня в грудь.
— Толкаешь, как девочка, — говорю я, и он тут же повторяет маневр вкладываясь сильнее.
Он, вообще-то, здоровый мужик — выше меня и пошире в плечах. Квадратный такой, с короткой шеей.
Только это ему не поможет.
Я перехватываю его руку возле запястья и чуть поворачиваю корпус.
И тяну немного на себя — продлевая его движение. Ну, помогаю ему как бы. Если так можно сказать.
И этот здоровяк, ослепленный злобой, такого совсем не ожидает — летит вслед за своей рукой.
Прямо в соседний столик.
Что тут начинается!
Крики, звон разбитой посуды и треск сломанной мебели.
Где-то около секунды я с удовлетворением созерцаю сломанные: стол и наше сотрудничество.
— Ах ты козел!
Германов вскакивает — злой, помятый и неудовлетворенный.
Его появление эффектное появление сопровождается женскими криками.
Весь его элегантный дорогой лоск давно слетает и остается где-то на полу среди черепков разбитой посуды.
На меня смотрит обычный ревнивый мужик — соперник, который чувствует, что уступает позиции.
Германов замахивается и собирается оставить отпечаток могучего кулака на моем лице.
Чего мне, честно признаться, хотелось бы избежать.
В такой ситуации я просто вынужден превентивно, так сказать, ткнуть его в нос.
Вокруг поднимается шум-гам. Неразбериха.
Кровь хлещет по его белоснежной рубашке, но он набрасывается на меня все равно.
Не знаю, как долго продолжалось бы наше противостояние, если бы не прибывшие секьюрити, а потом и полицейские.
Но на то заведение и считается лучшим в городе — гостей такого места в полицию на козлике не увозят.
После небольшого разбирательства в служебном помещении ресторана нас отпускают на все четыре стороны.
Правда, просят покинуть место через разные выходы, опасаясь, что мы опять начнем выяснять отношения кулаками.
Меня вполне удовлетворяет такой исход.
Мне совсем не до драк с Германовым.
Я скорее бегу к автомобилю — хочу приехать к Тане и поговорить.
Честно.
Не увиливая и ничего не тая.
Глава 30
Андрей
Распахиваю окна, и свежий вечерний бриз бьет в лицо.
Автомобиль рычит, как стреноженный дикий зверь.
Я чувствую себя помолодевшим, скинувшим лет двадцать — не меньше.
Кровь бурлит, разве что не кипит!
Близость любимой женщины окрыляет… а в своей жизни по-настоящему я любил только Таню!
Все что было до или после — просто и рядом не стояло по силе эмоций.
Теперь я понимаю это окончательно и ярко — так что аж в глазах искрит.
Стычка с Германовым — новый импульс.
Все это дает мне отчетливо понять — я жив, и еще полон сил.
И если Татьяну нужно завоевать еще раз — я это сделаю!
Если при этом нужно растоптать, переехать катком соперника — да хоть двух! Хоть трех!
Сердце бешено стучит в груди, разгоняя кровь все быстрее и быстрее.
Давлю на педаль газа и наслаждаюсь ревом движка.
Потом резко отпускаю тормоз, и автомобиль с визгом срывается с места.
Вонь женой резины для меня слаще аромата роз — я вдыхаю ее полной грудью.
Несусь по вечернему городу, петляя в потоке трафика.
По дороге набираю помощницу из офиса Германова. Вряд ли он успел разослать информационное сообщение всем сотрудникам, о том что наше сотрудничество оказалось слишком быстротечным.
— Здравствуйте, Андрей…
После нескольких гудков отвечает вежливо девушка.
Справедливости ради, сотрудники неплохо у него вышколены — не смотря на вечерний звонок в голосе девушки ни намека на недовольство, а ведь я даже имени ее не помню.
— Добрый вечер. Домашний адрес Воронцовой Татьяны Алексеевны мне…
В трубке повисает тишина.
— Меня слышно? — повторяю резко, с нажимом. — Воронцов говорит. Старший партнер.
Очевидно, что девушка засомневалась можно ли давать мне такую информацию — вроде я и по статусу подхожу, а вроде и в команде третий день…
Ее я прекрасно понимаю, но меня ее сомнения не волнуют от слова совсем.
— Адрес, говорю, Татьяны Алексеевны скиньте мне сообщением.
— Андрей, простите, но я не уверена…
Ага, так и есть — сомневается.
Но я не могу позволить ее сомнениям встать на моем пути к Тане.
— Вы же в курсе кто я? — с угрожающей ноткой задаю вопрос.
Девушка на том конце провода теряется.
— Я… я…
Смятение в ее голосе явное, и самое время давить ее, наваливаться авторитетом и рычать…
Но я не могу.
Блин, я что, подонок совсем девчонку запугивать? По голосу она ж молодая еще совсем.
Становится мерзко от самого себя — от самой мысли о таком поступке.
Отпускаю газ, и движок послушно сбавляет обороты.
— Послушайте, — и я снижаю градус напряжение в голосе, — простите, напомните, как вас зовут. У меня только номер сохранился…
— Анна.
Да, так и есть — голос едва уловимо дрожит.
Она старательно пытается это скрыть.
Держится, но я чувствую, что наезд нового босса для нее — большой стресс.
— Очень приятно, Анна, еще раз, — я улыбаюсь и стараюсь передать свою улыбку интонацией. — Вы — большая молодец. Все правильно делаете и не распространяется персональную информация по первому требованию. Сколько вы уже работаете в холдинге?
— Три месяца, — дрожание еще более ощутимое.
— Ну, тогда и вовсе снимаю шляпу — молодчина.
Едва заметный вздох шелестит в трубке — Анна выдыхает немного.
А моя совесть в ответ расслабляет стальную хватку.
— Честно признаюсь, Анна, могу ли я просить вас о доступе к этой информации, но дело такое — мы бывшие супруги, понимаете?
— Правда? — удивляется Анна.
— Угу, — киваю я будто она может видеть этот жест. — Напоминаю, что моя фамилия Воронцов. И тут два варианта…
— Какие?
— Или я говорю правду, или это очень странное совпадение, — и смеюсь.
Через долю секунды она присоединяется ко мне.
— У вас приятный смех, Анна, — не могу не сделать комплимент девушке.
Это словно извинение за первоначальный наезд.
— Но мне очень нужен адрес моей бывшей жены — нашей с вами коллеги. Я хочу сделать ей сюрприз, только прошу вас ничего не говорить ей.
— Сюрприз? — девушка явно заинтересована и польщена моей откровенностью.
— Так точно. Сюрприз. А для этого я прошу, именно прошу вас, Анечка, сообщить мне ее адрес. Даже если это противоречит вашей должностной или деловому этикету.
И продолжаю, не давая ей и слова вставить:
— Мы с вами и не знакомы почти, и вы не обязаны
