После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк
Накрывает мою руку ладонью и продолжает уже мягче:
— Справимся и без него… Мне ты… в смысле, наше партнерство дороже — мы уже почти год вместе… то есть, работаем без нареканий…
— Да все нормально, Ром, — отвечаю. — Бизнес — есть бизнес. Ты руководитель, тебе и решать, как лучше для дела. Я так считаю.
Меньше всего мне хочется обсуждать это сейчас.
— Хорошая здесь музыка, — оглядываю зал, зябко повожу плечами и пытаюсь перевести тему.
Огромный раскаленный шар солнца касается морского горизонта, и меньше всего мне хочется сейчас обсуждать Андрея и думать о нем.
Особенно с Германовым.
— Угу-угу, — бурчит он. — Ты права, Танюша. Ты, как всегда, права. Я не устану повторять, что ты — не только красивая, но и умная женщина.
Вежливо улыбаюсь на комплимент.
— Но, черт, ему все равно не следовало лезть куда не просят!
Нежный кусочек козьего сыра острым булыжником встает поперек горла.
— Да, — киваю я, — но ведь объект остался без руководителя, а предпринимать нужно было что-то срочно. Он всего лишь старался решить внезапно возникшую кризисную ситуацию…
Во взгляде Германова что-то сверкает — колкое, острое.
Он откидывается на спинку кресла и откладывает вилку в сторону.
— Вот как, — произносит он, поигрывая желваками.
В его глазах — недовольство и что-то еще: собственническое, ревнивое.
Ну, на это у него оснований нет никаких — я ему не жена и даже не любовница.
Ни один из этих статусов мне не подходит. Хоть он и привлекательный классный мужик, но я так не хочу.
Не хочу и все тут.
— А ты его уже защищаешь, я посмотрю.
Устало приподнимаю брови — вот тебе и развеялась с мужиком.
Вместо классного отдыха — непонятные выяснения отношений.
— Конечно, ведь у вас общие дети и разрыв не может быть окончательным…
Господи, он еще и детей сюда приплел.
Прекрасный многообещающий вечер стремительно превращается в тягомотину претензий, обид и упреков.
— Нет, Ром, я никого не защищаю. Я только стараюсь быть справедливой, потому что считаю это правильным. Хоть и по отношению к бывшему мужу.
Германов продолжает сверлить меня взглядом.
А мне не хочется участвовать ни в каких дискуссиях, если они не касаются литературы, кино или путешествий.
Приятных каких-то вещей, а не ревности ухажера или поступков бывшего мужа.
— Твое внезапное согласие на ужин связано с его появлением?
Неожиданный вопрос заставляет меня вспыхнуть.
От гнева и раздражения, разумеется.
Германов — умный мужчина, но со мной ведет себя, как школьник.
Ну разве провокация или разговоры о бывшем муже помогут ему добиться моего расположения?
От этих ревнивых и обидчивых нападок я, наоборот, теряю всякое настроение.
Ни чудесный вид на закатное море, ни легкая музыка и вкусная еда не могут этого исправить.
— Послушай, Ром…
Я заставляю себя предпринять еще одну попытку.
— Мое согласие на ужин с тобой — только из желания провести вечер с тобой. Ты же прекрасно знаешь, что это так.
Обмениваемся долгим взглядом.
Я говорю правду, несмотря на то что, кажется, уже начинаю жалеть о своем импульсивном поступке.
Да и для бизнеса все эти романтические взаимоотношения — не очень хорошо.
Теперь я кладу ладонь на его руку и слегка поглаживаю.
— И давай закончим на этом. За нашим ужином слишком много Андрея. А мне хотелось бы сосредоточиться на нас.
Германов вспыхивает от удовольствия. Глаза горят, и, кажется, будто он разом скидывает лет пять-семь.
Эта резкая перемена вселяет надежду, что наш вечер не закончится Андреем.
Роман воодушевлен и радостно сжимает мою руку:
— Как я рад, Танюша, что ты это сказала…
Вдруг через изысканный аромат дорогих блюд пробивается еще что-то.
Что-то едва уловимое — просто раздражающее ноздри.
Я еще не могу понять, что это за аромат, но уже напрягаюсь.
— Я бы хотел перейти к следующему этапу, — продолжает Германов и накрывает мою ладонь второй рукой.
Его нежные прикосновения согревают и…
Не могу сосредоточиться — непонятный аромат становится все более насыщенным и явным.
Знакомый парфюм все нахальнее вторгается в мое пространство.
— Ты знаешь, как я к тебе отношусь. Ты запала мне в сердце с первой встречи, с первого разговора и… Знаешь, Танюша, я безумно рад, что именно сейчас ты согласилась поужинать со мной… Я давно хотел с тобой поговорить, и сегодняшний день располагает к этому больше всего…
И тут до меня доходит, что это за аромат.
Резко оборачиваюсь и вижу бледное напряженное лицо Андрея прямо позади нашего столика…
Глава 28
Татьяна
Сердце замирает на мгновение, будто споткнувшись о собственный ритм.
Источник знакомого волнующего аромата запоздало становится понятен.
— Ну нет, так не бывает, — против воли вырывается у меня.
— Что, прости? — переспрашивает Германов.
Я молчу.
Роман понимает, что я смотрю куда-то ему за спину, будто призрак увидела.
Резко оборачивается, и его пальцы, еще секунду назад нежно сжимавшие мою руку, внезапно коченеют.
На его лице — маска холодного вежливого недоумения.
Но я вижу, как дрогнула тонкая венка у него на виске.
— Воронцов. Неожиданно.
Его голос низок и спокоен, но в нем слышится холод стали.
Андрей не смотрит на него.
Его глаза, темные и горящие, прикованы ко мне.
— Татьяна. Я… не знал, что ты здесь.
Может и не знал…
А может и… шел по моему следу, ведомый ревностью? Которую теперь пытается скрыть за маской случайности.
— Было бы странно, если бы знал, — парирую я, стараясь скрыть замешательство.
Вот еще чего мне не хватало, так это разбирательств с бывшим мужем.
Он и прав-то никаких не имеет — ни формальных, ни моральных, но почему мне так не по себе?
Будто меня застигли врасплох за чем-то постыдным.
— Развлекаешься? — усмехается он и скользит взглядом по мне, нашему столику и Германову.
— Ага, — отвечаю резковато, — весело было очень. До твоего появления…
Глубокая складка прочерчивает его лоб.
Блин, ну что за дурацкая ситуация?
Мы с Германовым сидим, Андрей стоит неподалеку и все вместе ведем какую-то странную беседу.
На нас уже начинают пялиться и посмеиваться.
Нет, мне вообще все равно на чужое мнение, тем более, вины за мной нет никакой, но…
Но почему же все это слишком похоже на мыльную оперу!
Роман медленно поднимается.
Он выше Андрея на пару сантиметров, и это внезапно кажется важным.
— Я не знаю, что ты хочешь, Воронцов, но ты прерываешь наш ужин.
В тоне Германова отчетливо сквозит раздражение.
Ну, еще бы — только человек подумал, что можно к следующему этапу переходить, а тут — препятствие.
Он не
