После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк
Андрей неожиданно плюхается прямо рядом со мной и широко улыбается нам с Германовым.
— Ужинаете, значит? Прекрасная компания чудесно способствует пищеварению…
— Это ты что ли — чудесная? — выдавливает Германов злобно.
Глаза его просто сверлят Андрея, но тому хоть бы что.
Я же занята тем, что стараюсь удержать челюсть от такого нахальства.
— Чудесная здесь Татьяна, — продолжая улыбаться отвечает Андрей. — Как этого можно не понимать? Поразительно…
Лицо Романа вытягивается, а на коже играют алые пятна.
— Нам не нужна компания, Воронцов. Особенно твоя.
Мужчины меряются взглядами, и никто не хочет уступать.
Чувствую себя, как неподанный десерт.
Сейчас они как два павлина — распушили хвосты друг перед другом, и, готова спорить, про меня даже забыли.
— Я смотрю, вежливость, такт и этикет — для тебя чуждые понятия, — выдавливает Германов.
— Ага, — беззаботно кивает Андрей, берет с моей тарелки маслину и ловко закидывает в рот.
— В нашем холдинге это не приветствуется, — подается вперед Германов с угрозой.
Я же ошарашено, вцепившись пальцами в стол остаюсь в роли наблюдателя.
Андрей смело наклоняется ему навстречу и с улыбкой, за которой легко читается угроза, отвечает:
— А я не следую вашим, — акцентирует речь на «вашем», — правилам и предпочтениям.
— Так можно и за бортом оказаться, — намекает Германов.
— Не впервой. Главное не это.
— А что? — вскидывает бровь Германов.
— Суметь подняться и выбрать то, что действительно важно.
И Андрей бросает на меня выразительный взгляд.
Ну я просто не могу — мужикам по пятьдесят лет, а ведут себя как мальчишки!
Как там говорится — первые сорок лет в жизни мальчика самые сложные?
Так вот эти двое перечеркнули поговорку разом.
И никакие бизнесы, деньги и прожитые годы не меняют их кардинально.
— Может хватит вам? — подаю голос, но, как и следует ожидать, они слишком поглощены собой.
— Если оттолкнуть друзей из упрямства, то можно и не подняться, — продолжает угрожать Германов сжигая Андрея взглядом.
Тот напротив — отвечает блистающей улыбкой.
— Кто без друзей ничего не стоит, тот — слабак. А я не из таких.
Конфронтация между ними заходит слишком далеко.
Один может лишиться отличного бизнес-партнера, а другой — окончательно угробить свою дышащую на ладан компанию.
— Да прекратите вы оба!
— Ну, — усмехается ядовито Германов, — может тогда и покажешь, как надо — подниматься в одиночку?
Откровенно смеется над Андреем, понимая кто кому в их связке действительно нужен больше.
А я Андрея знаю — понятия не имею как он согласился на статус младшего партнера.
Этот человек привык всегда и везде быть первым, а тут…
И теперь он точно не сдержится!
— Андрей, — начинаю я в последней попытке спасти его, их от необдуманных скоропалительных решений, — давай мы с тобой позже поговорим, а? Иди, пожалуйста…
Но он меня не слушает — забрало упало.
Мужская гордость колет.
Ну как тут устоять? Естественно, никак — это ж мужчины.
— Показать? — усмехается зло Андрей. — Да. Легко. Только не пожалеешь ли ты сам об этом?
Оба дышат тяжело, прерывисто и вот-вот ринутся друг на друга с голыми руками.
Рывком поднимаюсь с места — они оборачиваются ко мне.
Удивленные и будто только что очнувшиеся.
А я сама удивлена — думала, могу уйти, а они и не заметят — будут заниматься друг другом.
— Таня, — Андрей протягивает руку.
— Татьяна, — восклицает Германов.
— Кажется, вам двоим есть чем заняться и без меня. Приятного вечера!
И не дожидаясь, выхожу из-за стола.
Глава 29
Андрей
Аромат Татьяны окутывает меня сладостным облаком.
Аж голова кружится от ее близости…
Но это все — мимолетное.
Она проходит мимо не удостаивая меня взглядом.
Я же не могу оторваться от нее — в гневе она не менее прекрасна, чем всегда.
Проносится мимо разъяренным облаком — разве что молнии не сверкают.
Делаю движение к ней. Хочу догнать — поговорить, но…
Германов вырастает у меня на пути.
Наклонил голову как молодой бычок и сверлит меня глазами.
Мое появление его здорово взбесило.
Значит, вовремя я тут оказался, еще ничего не успел… Ну, я надеюсь.
— Нет, ты постой, — выдавливает он, тяжело дыша и тянет ко мне ручонку.
Хватает за лацкан пиджака и задерживает меня в то время, как Таня стремительно продвигается к выходу.
— Да оставь ты! — одергиваю его и разворачиваюсь.
Таня уходит!
— Не до тебя сейчас.
Забыт и бизнес, и дела, и то, что этот крендель мой деловой партнер.
Да и не просто партнер — старший.
Черт с ним с бизнесом — гори оно все огнем.
Именно сейчас, здесь, в шумном, набитом гостями зале ресторана мне отчетливо видно, что важно, а что не имеет значения.
Делаю шаг за ней, и тяжелая рука ложится на плечо.
— Нет, погоди…
Неугомонный какой.
Повожу плечом, стряхивая нахальную ладонь, но он цепляется, как клещ.
— Ты какого черта приперся? — шипит Германов и цепляется за меня будто от меня зависит его жизнь.
— Я у тебя разрешения спрашивать куда мне приходить или не приходить не собираюсь, понял?
Теперь я вынужден повернуться к нему.
Он уже вплотную ко мне приближается — чуть ли не нависает.
— И руку убери!
Энергично встряхиваю плечом и наконец освобождаюсь.
Татьяна уже скрылась из вида.
— Слышь ты, — Германов тычет мне пальчиком в грудь, — ты видел, что мы с ней сидим и разговариваем? Ты какого полез куда тебя не просят?
Кровь вскипает — я никому не позволю так со мной разговаривать.
В свою очередь надвигаюсь на него тоже.
— Еще раз ткнешь меня своей веткой — обломаю, понял?
Он бледнеет от ярости. Глаза блещут.
А я чувствую почти забытый боевой раж.
Мальчишкой на улицах частенько приходилось отстаивать правоту слов кулаками.
Прошло больше тридцати лет, но, думаю, руки помнят, даже если тело покрылось лоском и респектабельностью.
— Ты знаешь сколько я за ней ухаживал?
Германов пропускает мою недвусмысленную угрозу мимо ушей.
— Знаешь каких трудов стоило мне добиться ужина?
Внутри меня — злорадство.
Молодец, Танюша.
— И что теперь? Пожалеть тебя?
Какая-то робкая надежда шевелится в душе — может, не спроста она ему от ворот поворот давала?
— Ты себя пожалей, когда я твой бизнес разрушу… — угрожает Германов. — Хотя что там разрушать? Ты все завалил… Неудачник, — и, видимо, для остроты и влиятельности добавляет крепкое словцо в виде эпитета.
Я никогда не ведусь на провокации.
Ну, справедливости ради, по крайней мере стараюсь не вестись.
Но замечание этого неудачливого любовника меня задевает.
Где-то в глубине души резонирует, хоть я
