После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк
Я мужчина. Мое слово — закон и мой долг.
Меня так воспитывали, и я также воспитывал Севу.
Правда в последний год с воспитанием как-то не заладилось, но он уже взрослый.
— Когда-то ты обещал оберегать меня, любить и быть честным. Помнишь тот день?
Сердце будто спотыкается.
— А потом предал — нарушил слово. Было такое?
— Таня я… я…
— Не юли, — строго прерывает она меня. — Не юли, Андрей. Говори, как есть: нарушил слово? Предал?
Выдерживать ее взгляд становится вдруг до безумия тяжело.
Мои слова о том, что я пришел избавить ее от трудной работы, дать ей жилье лучше кажутся теперь не просто смешными, а… жалкими какими-то. Неуместными.
Ничего, абсолютно ничего не значащими.
— Да, — поднимаю на нее глаза и твердо отвечаю.
— Ты считаешь, что я одинока. Что работа мне в тягость и живу я себе тихонько в уголке, потому что на большее я, как женщина и человек, не способна. Правильно я поняла твои слова?
— Ты передергиваешь, Таня!
Кровь вскипает от возмущения.
Сердце гулко стучит в груди, а ладони увлажняются.
Самое дурацкое, что с формальной точки зрения она говорит все правильно, но дело же не в этом!
— Я не это имел в виду!
— А что, Андрей? Мы обсуждаем только твои слова — я даже не цитировала тебя, верно?
Ее холодное спокойствие даже пугает немного.
Я совсем не того ожидал от нашей встречи. Совсем не того!
И все пошло наперекосяк, начиная с дурацкой этой идеи — полезть на балкон. И теперь все тоже — свернуло куда-то не туда!
— Я тебе уже говорила: с чего ты взял, что я одинока?
— Имеешь в виду этого индюка Германова?
Таня усмехается — как-то грустно на этот раз.
— Ничего ты не понял, Андрей.
И добавляет устало:
— Уходи.
Холодная капля стекает по шее от тающего льда.
Но лед между нами с Таней упорно не хочет таять.
Что же я должен еще сказать ей, чтобы поверила наконец?
— Уходи, — повторяет она.
И тут же добавляет с улыбкой:
— Через дверь, пожалуйста. Как обычные люди.
Но в ее глазах — ни тени улыбки.
Внутри какое-то опустение.
В голове гудит и пульсирует — может не будь этого удара сковородой я бы лучше сообразил что сказать?
Разворачиваюсь на автомате и выхожу в коридор.
Дверь захлопывается за мной, отсекая от нее, детей и теплого уютного мира небольшой, но очень симпатичной квартиры.
Также машинально шагаю, спускаюсь по лестнице.
Что же я сделал не так, что она не дала мне и пол шанса?
Что?
Прижимаю плотнее лед к голове, и ручейки воды по телу охлаждают и бодрят.
Выхожу на улицу — ночной ветерок стих окончательно.
Затишье — как перед бурей. Ни один листочек не шелохнется…
Но меня все это не волнует совсем.
Я напряжено, до потемнения в глазах думаю.
Где я ошибся?
И если я не найду ответа на этот вопрос, то…
То у меня просто ничего не получится.
А этого я допустить не могу!
Глава 34
Андрей
— Па-ап!
Оборачиваюсь — Сева быстро идет от подъезда.
— Привет, — здоровается он и внимательно вглядывается в мое лицо. — Досталось тебе, а?
Улыбаюсь и киваю.
— Бывало и хуже, сын.
— Куда ты сейчас?
Киваю в сторону машины:
— Домой поеду… больше мне некуда.
Сева покачивает головой.
— Я провожу тебя.
Хлопаю его по плечу:
— Спасибо, сын.
Иду неторопливо — прекрасно понятно, что Сева меня не проводить вышел.
— Как у вас с мамой?
Пожимаю плечам и кривлю губы:
— Как… да никак, сынок… — и тут же беру себя в руки. — Но я с этим разберусь, не беспокойся.
Сева молча кивает головой, а потом поднимает глаза, и в его взгляде я вижу тот же саркастичный огонек, что и у Тани.
— Только бы тебе инвалидом не стать к тому времени, — и показывает на пакет со льдом, из которого стекают струйки воды.
Подколол. Засчитано.
— Буду осторожнее впредь, — усмехаюсь я.
Приятно идти вот так с сыном.
Вечер. Тишина. Красота.
И какого черта мне нужно было?
Ведь сам себе злобный Буратино.
— Мы подслушивали ваш разговор, — серьезно, не глядя на меня заявляет Сева.
— О, — говорю, — это не тот поступок, которым стоило бы гордиться…
Машет рукой:
— Да ладно, пап. Мы хотим быть в курсе… А из мамы, да и из тебя — слова не вытащишь. Считаете нас детьми еще… ничего не соображающими.
В его словах — недетская горечь.
Я удивлено оборачиваюсь.
— Нет, конечно, Сев. Мы так не думаем с мамой… Просто, понимаешь, — пытаюсь подобрать слова, чтобы донести мысль яснее.
Не хочу врать сыну, и пытаться приукрасить себя или свои поступки.
— Понимаешь, некоторые вопросы мужчина и женщина — родители, мы, то есть, должны решить сами…
Все опять не то, что нужно.
Я чувствую это, не могу понять почему и уж тем более объяснить, но…
— Да ладно, пап. Я понимаю. Не напрягайся. Это, конечно, ваши дела, но и не забывайте про нас. Про наш интерес.
— Какой интерес? — удивляюсь я.
— В вашем счастье. Мы ведь любим вас, — просто отвечает Сева.
Такой он взрослый уже — мой сын. И откуда в нем эта мудрость?
Хлопаю по плечу его:
— Конечно, сынок. Все будет хорошо, я тебе обещаю это.
Мы уже стоим у автомобиля, но я не хочу расставаться с сыном.
Двоякие чувства: понимаю, как сильно скучал и в тоже время вижу перед собой повзрослевшего молодого человека — уже совсем скоро мужчину, с которым приятно вести разговор.
— Как там Лиза?
Вопрос такой неожиданный, что застает меня врасплох.
— Лиза? А почему ты спросил?
— Хочу понять, у вас с ней как, все или…
Сжимаю губы и качаю головой:
— Все. С Лизой был ошибка… дурман. Ожидание-реальность… Она оказалась не той, кто мне нужен — я это понял очень быстро… но слишком поздно.
Сева понимающе кивает.
— А потом ее вранье — беременность, ребенок, которым она пыталась меня привязать к себе… И до сих пор пытается, кстати.
— Так у меня есть братик или сестричка?
— Нет, но пытается выставить все так, будто он мой.
— Ты уверен, пап? Мне кажется это большой проблемой…
Черт, неужели все что происходит правда? И я стою и обсуждаю ребенка своей бывшей любовницы с сыном?
Сюр какой-то.
— Уверен. Окончательную точку я поставлю, когда сумею убедить ее сделать ДНК-тест. Пока она отказывается.
— Почему? В смысле, если это твой ребенок, она наоборот должна хотеть
