После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк
— Я тоже так думаю, сын, тоже так думаю.
Прислоняюсь спиной к машине, запрокидываю голову и выдыхаю в небо.
Офигенной ощущение — говорить вот так собственным сыном.
На равных.
— А у тебя как дела? Подружку не завел еще?
Сева усмехается.
— Хочешь дать совет как вести себя с девочками?
— А он тебе нужен? Я могу.
— Маму верни сначала, — смеется, — а потом поговорим.
Смех снимает напряжение и острую эмоциональность.
Я хлопаю его по плечу, и он отвечает таким же жестом.
Мы так и стоим — смотрим друг на друга и улыбаемся.
Сейчас бы вернуться вместе с ним домой, в эту небольшую квартирку…
И Сева словно читает мои мысли:
— Ты, пап, с мамой не с того конца зашел.
— Да?
— Ее деньги не очень интересуют. Мы не бедствуем — это мягко сказано. Мама много работает, но это… не столько ради денег, понимаешь? Это ее дело — она им реально горит.
— Продолжай.
— Если бы ей нужны были деньги… вон, с работы за ней мужик ухлестывает все…
— Германов? — напрягаюсь я.
— Ага, он.
— А она?
Сева пожимает плечами.
— Насколько мы с Леной думаем, она не относится к нему серьезно…
А несерьезно? Вопрос так и норовит вылететь изо рта, но я себя сдерживаю.
Только ревность раскаленным прутом прожигает сердце.
Пытаюсь себя убедить, что за год нашего разрыва Татьяна имеет право на… на многое…
Но рациональное мышление отступает в сторону перед ревностью и чувством собственничества.
— Ты в порядке, пап?
Натягиваю улыбку.
— Да, сын, все нормально.
Молчим.
— Ты все правильно сказал, — неожиданно вырывается у меня. — Спасибо за это, сынок.
Сева смущенно улыбается.
— Пап, просто помни, что мы с Леной — на вашей стороне…
Глава 35
Татьяна
Утро воскресенья блещет в лицо солнечным зайчиком.
Я просыпаюсь, потягиваюсь и… тут же вспоминаю об Андрее — улыбаюсь.
Вот же чудак — полез по водосточной трубе!
В его-то годы!
А если бы сорвался и шею свернул?
Нет, я слезы лить бы не стала, но вот дети… остались бы без отца, которого они очень любят.
Сева вообще вчера выскользнул из квартиры — думал, я не замечу, и побежал за отцом.
Уж не знаю о чем они говорили — не стану выпытывать. Нужно будет — сами поделятся.
Поднимаюсь с постели и выглядываю в окно — впереди блестит солнечной рябью полоска моря.
Зеленеют вдалеке горы…
Впереди прекрасный день, который я начну, как и привыкла — с разминки и зарядки.
Час упражнений с нарастающей интенсивностью заряжают тело бодростью и энергией.
После — контрастный душ и здоровый завтрак.
Дети встанут поздно — я и не собираюсь их будить. Они достаточно взрослые, чтобы планировать свой день самостоятельно.
Пока пью кофе на балконе, поступок Андрея не выходит из головы: сначала стычка в ресторане, потом это — ведет себя как мальчика.
Который потерял голову… от чего теряют голову? Правильно — от любви, только я ни в какую любовь не верю.
При этом слове только ноет сердце сладкой болью — от раны, которая едва зарубцевалась, но все еще нежная и чувствительная.
Любовь оставим для молодых: для Севы, которому уже шестнадцать (господи, мама дорогая, сколько же мне тогда лет? Неужели и правда сорок шесть, а не двадцать два, как было вот только вчера?). Лена… Лена уже давно взрослая девушка… и слава Богу, что взялась за ум и учебу.
Нет, любовь — это для них. Они еще могут верить в нее, а я…
После всех слов Андрея, всех клятв и лет жизни… Что он сделал?
Променял меня на молодую!
Погулял, проветрил мозги, а теперь что? Опять полюбил?
Нет, так не бывает.
Я считаю, значит и не любил он меня изначально, раз предал без колебаний.
Утро уже не блещет яркими красками, а настроение незаметно приобретает минорный оттенок.
Допиваю свой кофе в одиночестве, глядя на море и горы и не видя их.
Мобильный противно дребезжит на кухне — словно недоволен, что он нем забыли.
Как же — забудешь о тебе. Постоянно что-то прилетает: то звонок, то смс… то работа, то…
Поднимаюсь и выхожу с балкона.
Беру телефон — общая рассылка по холдингу и партнерам.
«Роман Владимирович Германов инициирует расширенное совещание с участием руководителей дивизионов и младших партнеров. В 12:00 в главном офисе».
Опа.
Не сомневаюсь, что внезапное расширенное совещание связано со вчерашними событиями.
Просто так в воскресенье всех руководителей не собирают.
Тревожное предчувствие сковывает сердце.
Допрыгался Андрей.
Вернее, долазился.
Смотрю на время — десятый час.
Раздумываю: предупреждать его или нет?
Вообще, если он не приглашен, то это разглашение конфиденциальной информации.
И профессионально не этично и подсудно…
А если приглашен? Если я надумываю себе, и Германов собирает всех по другому поводу? Ну мало ли, человека идея осенила крутая…
Расхаживаю по кухне.
Я собиралась немного поработать, а после пойти к погулять к морю — люблю дышать соленым ветром и слушать шум прибоя…
Открываю ноутбук, загружаю почту…
И хватаю телефон, и пока не дала заднюю, набираю Андрея.
Гудок. Еще один.
Говорю себе мысленно, что если он дрыхнет и не слышит, то это просто знак судьбы.
Значит, пусть сам разбирается…
Гудки тянуться и тянуться.
Даю себе отсечку: еще три гудка и кладу трубку — пусть сам выпутывается.
Проходит семь.
Включается голосовая почта.
Перенабираю его еще раз.
— Ну же, Андрей, возьми трубку…
А вдруг ему вчера по голове так треснули, что ночью произошло кровоизлияние?
Мало ли таких случаев разве?
Начинаю накручивать себя еще сильнее и когда уже готова сорваться и ехать к нему, жизнерадостный голос произносит:
— Доброе утро, Танюша. Уже соскучилась по мне?
Судя по голосу — смеется, мерзавец эдакий.
Самомнение — выше Гималаев.
— Не дождешься, — едко отвечаю ему. — Ты почему трубку не берешь? Я тебе тут названиваю…
— Был в душе. Отлично освежает и бодрит.
По голосу чувствую — улыбается.
И тут же добавляет:
— А ты что, переживала за меня?
У Андрея всегда был острый ум — он тут же четко понимает одну из причин моего звонка.
— Переживала, что не оказала мне вчера достаточно медицинской помощи и выгнала на мороз? А я того…
— Не юродствуй, Воронцов, — закусываю губу и краснею. — Мне дела нет до твоего здоровья.
— А что же тогда? — тональность голоса меняется — мои слова принял за чистую монету и обиделся.
— Тебе по работе сейчас ничего не присылали?
— Не знаю,
