Мой жаркий Марокканский роман (СИ) - Волкова Ольга

Девушка переживала за свою жизнь и оставаться в доме не желала без присмотра мужчин. В роду у Батыра не было братьев, а значит, Алике действительно не к кому было обратиться. Скрепя зубами я все-таки дал согласие Тахиру организовать приезд дочери Батыра к себе в дом. Знаю, это очень плохая идея, но упрямая Алика возжелала только моего крыла и убежища.

Выскользнув из-под одеяла, я накрыл Полину. Девушка простонала мое имя, цепляясь за руку.

— Куда ты? — чуть приоткрыла глаза, улыбаясь. О, Аллах, ее нежная улыбка касалась каждой струны моей души. Как сильно я благодарен небесам за посланное испытание в виде таких сильных чувств к этой девушке. Я влюбился в нее… раз и навсегда.

— Меня ждут дела, дорогая, — смягчив словами свой уход, я наклонился и оставил совсем невинный поцелуй на ее припухших губках. Полина жалобно протянула свое нежелание, обнимая меня за шею.

— Не отпущу, Амир, — замотала головой, и я рассмеялся. Но на лице Полины не было намека на шутку.

— И я не хочу уходить. Правда, — немного отстранившись, проговорил я. Проведя ладонью по ее лицу, я немного приподнял голову Полины за подбородок. Глаза в глаза, и вновь искры вокруг нас заискрили током. — Помнишь ту девушку и ее отца чуть больше недели назад? — начал я, но был встречен холодностью во взгляде Стасиной. Она одернула голову и плюхнулась на подушку, устремив взгляд вникуда. Стараясь не реагировать на выпад, я договорил: — На них сегодня ночью было совершено покушение. Батыр в тяжелом состоянии. Его ранили.

Полина резко метнула головой в мою сторону, и теперь на ее лицо пропечатались страх и паника.

— Но кто мог пойти против советника, Амир? — голос взволнованный, и я почувствовал дрожь тела Полины.

— Пока не знаю, но служба безопасности уже выясняет. Если честно, все это странно, но…, — осекся я, желая поделиться с Полиной своими подозрениями. Девушка внимательно слушала меня, и еще раз взглянув на нее, решил высказаться. Кто как не она поймет меня в данной ситуации. — Недоброжелателей у государственных работников полно, дорогая. Даже у меня они есть. Другое дело, когда исподтишка начинают бить по слабому звену, а Батыр является таковым. Каждый мой советник подвергается опасности, но и каждый осознает, насколько их миссия значима для нашей страны.

— И что теперь будет с семьей Алики? — Полина задала вопрос, на который я так не хотел бы сейчас отвечать и портить наше утро. Улыбнувшись, я с нежностью прикоснулся к ее щеке, проведя большим пальцем по нижней губе, очертив ее границы.

— Не волнуйся за нее. Я распорядился на некоторое время принять Алику в свой дом.

— Оу, — вырвалось у Полины, и она опять отстранилась от меня. Поднявшись с постели, девушка потянула за собой простынь и обернулась ею. Как только ткань упала на пол, мы оба увидели красное пятнышко на постельном белье кровати. Она покраснела и мигом посмотрела мне в глаза. — Амир, я…, — задыхаясь, Полина слабо махнула рукой на результат нашего соития.

— Почему ты уже во второй раз передо мной извиняешься, Богиня? — нахмурившись, я приблизился к ней вплотную. Полина рвано задышала, и, закрыв глаза, ответила:

— У меня была близость с мужчиной. Одна единственная, — девушка болезненно улыбается, отводя голову в сторону. Я терпеливо ждал продолжения, хотя в душе бурлил вулкан. Во мне просыпался зверь, который сделал женщину только его. И от осознания, что кто-то касался ее тела, меня рвало на части. А теперь я никого не подпущу к Полине, пока она сама от меня не откажется. На мое молчание Стасина отреагировала опаской. И, когда наши взгляды вновь пересеклись, я понял, как многое сейчас готов отдать небесам, за то, что они оставили девушку нетронутой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Забудь о нем и той ночи, — грубо отчеканил, обнимая ее. Полина ответила взаимностью, утыкаясь носом в мою грудь. — Теперь ты – моя, слышишь?

— Да, Амир, — закивала девушка.

— А пока отдыхай, — отпустив ее, я направился к выходу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Амир? — Полина позвала меня, когда я уже почти закрыл за собой дверь.

— Что?

— А что будет теперь с Аликой? Она здесь надолго? — с тревогой на лице Стасина обрушила на меня вопросы.

— Помолвка отменена, если ты об этом, — коварно ухмыльнулся, и она покраснела, прикусывая свою нижнюю губку, хотела скрыть от моих глаз довольную улыбку. — Не думай о ней, хорошо? Алика – временный гость, не более.

— А твой помощник как считает? — Полина не унималась. — Он уже знает о твоих планах?

— Тахир знает столько, сколько ему положено, — ответил ей. Стасина кивнула, удовлетворенная моим ответом. И я оставил ее.

Снова работа, из-за которой я лишился своей свободы, но рядом с Полиной, я на мгновение ее обретаю вновь.

— Все готово к приезду Алики, — восторженно объявил Тахир, когда фактически влетел в мой кабинет. Странно видеть его радостным, ведь девушка пробудет здесь не больше двух недель. С Батыром, слава Аллаху, ничего серьезного, а его дочь мастерица приукрашивать ситуацию. Хотел было уже отказать в гостеприимстве, но как нарочно мой отец на радостях прибыл в мой дом. И теперь оба старика сводят меня с ума, не обращая никакого внимания на мои реплики.

— Замечательно! — отец хлопнул ладонью себе по коленке. Сидя напротив меня, Ракхул Хан, теряя свою жизнь по капельки, наконец, улыбнулся и расцвел. — Горе в их семье – счастье в нашей, — подытожил отец, и я уставился на него ошалевшими глазами.

— Отец, что ты такое говоришь? — возмутился, кинув кальянную трубку на стол. Мужчина вздернул подбородок, но принял мое возражение.

— Возможно, небеса посылают тебе шанс познакомиться ближе со своей невестой, Амир. В мое время мне не подарили такого щедрого подарка. Кто знает, может я бы с вашей матерью смог найти общий язык, — Ракхул Хан дернул плечом, вспоминая о женщине, с которой провел несколько лет несчастливой жизни. Мне не хотелось слышать о матери сейчас. Мы с Шамилем мало что знали о своей семье в целом. Нас растила ее сестра, и та никогда не обмолвилась, хотя бы словом, о нашей матери.

 Мой помощник ретировался, оставляя нас одних в кабинете.

— Но ты же полюбил мать, разве не так? — прежде, я никогда не спрашивал отца о подобном.

Посмотрев мне в глаза, я понял, что отец не нашел в ней ту самую, которой подарил свое сердце.

— Нет, Амир. Не любил и не смог полюбить. Когда родился ты, я был вне себя от счастья. Первенец. Сын. Наследник, — мечтательно произнес он, уплывая в прошлое. — Потом родился Шамиль. У нас была только близость, и совершенно ничего общего в жизни. Совет требовал от меня подчинения традициям и правилам, и я погряз в их исполнении.

— Почему ты никогда не рассказывал ни мне, ни Шамилю о той, другой женщине?

— Что, прости? — мужчина насторожился, и снова краска отлегла от его щек. — Ах…, — его губ коснулась понурая улыбка. Отец опустил глаза в пол, потому что так он прятал навернувшиеся слезы на них.

— Можешь не отвечать, — поспешил взять свои слова обратно, но слово не воробей – вылетит, да не поймаешь. Что сказано, то сделано. Значит пришла пора отцу, наконец, поделиться со мной частью своим прошлым.

Несколько минут мы просидели в полной тишине. Он собирался с силами, а я уже сто раз пожалел, что упомянул о самой трагической части его судьбы.

— Анита…, — прошептал он, и посмотрел на меня, будто во мне искал ее. Я стушевался, и мне стало не по себе от такого пристального взгляда отца. — Младшая сестра Рамира АтарХана – самого отчаянного и жестокого отшельника пустыни.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

В этот момент я потерял дар речи. Весь воздух покинул мои легкие, и теперь я не знал, как вдохнуть и оживить свой разум. Увидев во мне замешательство, отец фыркнул.

— Не говори мне, что ты не знал этого, — возмущению отца не было границ, но я замотал головой.

— Нам с Шамилем было запрещено говорить об этом. Всегда, — сказал, как отрезал. — Единственное, мне казалось, твоя возлюбленная была не наших кровей, — осторожно проговорил, потому что это прямое отношение имело к Полине.