Мой жаркий Марокканский роман (СИ) - Волкова Ольга

Мне стало не по себе от откровений Амира, но я с любопытством все же слушала каждое его слово, и мне стало жаль мужчину. У него отобрали свободу. Как и он поступил со мной. Но была ли в этом вина Амира, что ему захотелось прикоснуться к той части своей жизни, где он чувствовал себя, как рыба в воде. До меня постепенно доходило, почему мужчина цеплялся за меня, как за спасительный круг. Я была его надеждой.

— Но, что поменялось, Амир? Ты ведь прислушаешься к словам отца. Алика станет твоей женой, — уныло прошептала, ощущая в горле ком. Мой незнакомец покачал головой, сощурив глаза.

— Даже если отец сумеет меня переубедить, то вряд ли из этого выйдет что-то путное, — Амир специально сказал так, чтобы я начала его ревновать. И, боже мой, я почувствовала ревность, рвущую мою грудь.

— Поцелуй меня, — в приказном тоне прошептала губами. Я хотела в эту секунду обладать мужчиной, и знать, что он - мой. Мне не пришлось просить второй раз, Амир наклонился и поцеловал меня. Обняв его, я сама раскрывала свое сердце и впускала мужчину, давала волю своим чувствам, хотя знала, что потом буду сожалеть...

Глава 23

Полина Стасина

Несколько дней спустя меня выписали из больницы, но Шанталь велела не выходить в пик жары, иначе повторный тепловой удар не минуем. Поблагодарив девушку, я была вне себя от ожидания, когда окажусь в ставших мне родных стенах. Амир все это время навещал меня, привозя с собой свежие фрукты. Относился так ко мне, словно я его хрустальная ваза. Вот и сейчас, лежа в его постели, я чувствовала себя таковой. И мне было не понять, почему он так относился ко мне, ведь фактически мы друг друга плохо знали. Постепенно он награждал меня своей частичкой жизни, рассказывая о семье, но Амир никогда не спрашивал о моей. Если сначала я не замечала этого, то спустя пару недель знакомства стала задаваться этим вопросом.

Повернувшись на бок, я смотрела на балконный выход: ветер развивал темные шторы, которые специально повесили для меня, оберегая от солнечных лучей. Черт возьми, я ощутила себя вампиром, когда Амир безапелляционно приказал своим слугам обеспечить комфортом его гостью. Холодная шелковая простынь ласкала мою обнаженную кожу, и я представляла, что это могла быть ладонь Амира. Я грезила им, и с каждым днем меня тянуло к нему больше прежнего. Первую ночь по приезде из больницы он провел со мной. Мы спали в обнимку, вцепившись в друг друга, будто нас могли разъединить. Амир пел на своем языке монотонную песню, исполнение которой теперь звучит в моей голове. Поцеловав меня в висок, мужчина прижал к своей груди, и я слушала биение его сердца. Наша первая совместная ночь прошла под покровом звездного неба, освещенного луной. Лучи пробирались к нам в комнату и падали на наши лица. Все эмоции Амира были, как на ладони. Я видела в его глазах нескрываемую борьбу – он жаждал меня, а я молчала. Знала, что без моего разрешения не возьмет. И если тело горело огнем, то разум с холодной расчётливостью отдавал приказ, в котором я не могла ослушаться. Но сейчас кожа горит огнем и пылает синим пламенем, как сильно я скучала по нему. Остальные две ночи Амир не появлялся. Сославшись на дела, мы даже не ужинали вместе.

Его помощник Тахир со мной не разговаривал. Да и в доме повисла гнетущая тишина, не предвещающая ничего хорошего. Девушки-служанки, убираясь в моей ванной комнате галдели о чем-то, и иногда я слышала свое имя из их уст. И спросить не могла, ведь больше ко мне не присылали русскоговорящих. Амир оберегал ото всех, и в то же время отдалял от себя. Я изо всех сил старалась игнорировать косые взгляды в свой адрес, но терпение постепенно заканчивалось. Я чувствовала, что еще чуть-чуть, и взорвусь. Мне были нужны объяснения, что Амир собирался делать с невестой, с ее отцом, в конце концов, со своим. Ведь Рахкул Хан не спроста затеял брачный договор, который заключил без согласия Амира.

От тяжелых мыслей я снова перевернулась на другой бок, и зажмурила глаза. Не хотела вставать, потому что каждый мой день был похож на день сурка. Теперь под запретом и персиковый сад. Отчего мое настроение совсем заперлось в черном ящике и просило не беспокоить до лучших времен. Идеальную тишину раннего утра нарушил скрип двери, и я почувствовала аромат духов Амира. Он мигом заполнил собой пространство, пробираясь в каждый нейрон моего мозга. Под тяжестью мужского тела промялся матрас, но я все равно не раскрывала своих глаз. Вдруг это очередной сон, так пусть Амир побудет в нем дольше обычного.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Его теплая ладонь накрыла мое плечо, и я ощутила на коже дыхание Амира. Он навис надо мной, и теперь начал целовать меня, нежно оставляя холодную дорожку. Поднимаясь выше, мой незнакомец легонько куснул мочку уха, а потом накрыл своими требовательными губами мои. Я поддалась ему, впуская его наглый язык. Обнимая его за шею, я притягивала Амира к себе, прекрасно осознавая, что я под простыней обнаженная, а мужчина одет.

Наконец, наш поглощающий утренний поцелуй прервался, и глядя в затуманенный взгляд Амира, я привстала, и шелковая ткань растелилась лужицей у моих бедер. Мой король опустил свои глаза на мою грудь, затем протянул руку, и накрыл одну, нежно лаская сосок. Я была возбуждена до предела, а, видя обожание в его глазах, безумно желала большего.

Амир мял мою вздымающуюся грудь, а я, запрокинув голову назад, закрыла глаза и наслаждалась массажем. Затем мужчина сам сел, и совсем стянул с моих ног простынь, бросая ту на пол. Теперь я полностью перед ним обнаженная, и мое сердце вот-вот разорвется от ожидания. Амир прикоснулся крепкой ладонью моей шеи, и сжав ее, притянул к себе. Второй рукой он поймал мою, и потом бесстыдно опустил на свой возбужденный член, находящийся все еще в свободных бежевых брюках.

— Чувствуешь, как сильно я хочу тебя, Полина? — с хрипотцой у моих губ проговорил Амир. Я ощущала своей кожей его палящее дыхание – оно было подобно солнечным лучам, из-за которых я могла легко погибнуть. Боже, Амир тоже мог меня убить собой, ведь я начала влюбляться в мужчину. Осознание этого чувства испугало меня, но, когда Амир крепко сжал мою руку на своем члене, я снова потеряла суть своих рассуждений. Глаза в глаза, и я не могла больше бороться с собой. Чего-то опасаться, и если Амир разобьет мое сердце, то хотя бы я почувствую его своим на миг.

— Да, Амир, — кивнула, облизнув свои иссохшие от частого дыхания губы. Мужчина был напряженным, каждая мускула его тела отчетливо прорисовывалась сквозь белую ткань футболки. В моей ладони пульсировала силой его плоть.

— Останови меня, Богиня, — его губ касалась улыбка, которой он прикрывал свое отчаяние.

— Нет, не стану, — отрицательно мотнула головой, я была уверенна в своем решении и больше не могла терзать себя и Амира. — Я разрешаю тебе прикоснуться ко мне, Амир, — как только с моих губ слетели заветные слова, мой король расцвел. Он всматривался в мои глаза, ища в них подвох, но все что видел в них – это ответное желание. Недолго думая, Амир подмял меня под себя, и теперь прижимался возбужденным членом моего естества. Мы оба рвано задышали, и весь воздух вокруг стал до неприличия сжатым. Нам было мало его...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Он начал медленно двигаться, показывая, что ждет меня дальше. И неважно, с какой целью Амир пришел в спальню в столь ранний час. Сейчас главное – это мы. Обняв его крепко за мощную шею, я впилась ногтями в его кожу головы. Вонзала, причиняя ему боль, а он балдел, закрывая свои глаза от удовольствия. Все повторялось, как в пустыне, только теперь никто не посмеет потревожить нас в нашей спальне.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Полина, я хочу быть нежным с тобой, и в то же время боюсь сорваться, — гипнотизировал своими словами мой разум, опускаясь ниже. Снова глаза в глаза, будто это незримая нить, которую нельзя разрушать между нами. Особенный купол окутал нас своим одеялом, и вокруг трещали искры любви… вожделения… похоти… жажды до голода друг друга. Я извивалась под ним, прогибаясь в пояснице, а потом Амир приступил к истязанию моей груди. Он искусно играл с каждой, посасывал соски и покусывал их, причиняя мне томящее удовольствие. Я стонала… я принимала всё, что мужчина готов был отдать.