«Реми Мартен» - Светлана Полякова

и двигала собой по направлению к работе, периодически напевая строчку «Доброе утро, последний герой», а так как строчка эта возникала внезапно, среди молчания, я постаралась все-таки напевать ее потише, дабы не напугать прохожих.

Я так сосредоточилась, пытаясь удержать рвущиеся из меня песенные строки, что почти у самого входа врезалась в чью-то мощную грудь.

— Простите, — пробормотала я.

Грудь ничего не ответила. Я подняла глаза и столкнулась взглядом с холодным взглядом обладателя этого мощного торса. Он смотрел на меня холодно, но с интересом.

Я отодвинулась и прошла дальше, но на пороге обернулась.

Я его видела, подумала я, рассматривая высокого парня с широкими плечами и короткой стрижкой.

Где я могла его видеть, я еще не поняла, но эта физиономия уже встречалась на моем жизненном пути, и не раз… Причем встречалась она мне активно именно в последнее время.

Он тоже обернулся, но ненадолго. Быстрыми шагами пересек улицу и скрылся в соседней арке.

«Нельзя же быть такой рассеянной, — огорчилась я. — Совсем не могу вспомнить людей, а ведь я его точно где-то встречала!»

Я открыла дверь и тут же увидела розы, ставшие уже привычным атрибутом моего рабочего утра, и Дэна, печально взирающего на розы и на меня. На сей раз розы были белыми. Интересно, подумала я, усаживаясь за стол, какой колор подберет мой дорогой «фафнаф» в следующий раз? Голубые? Я не знала точно, но мне казалось, что цвета роз все-таки ограничены. Правда, недавно я видела хризантемы, выкрашенные в золотой цвет, но это было такое уродство! Надо попросить Райкова, чтобы в случае чего он начал сначала. Пускай он не красит бедные розы в золотой цвет, мало ли какая глупая мысль придет ему в голову… Взбрело же ему с какого-то перепугу на мне жениться?

— Снова розы, — задумчиво проговорил Дэн, глядя при этом почему-то на меня, а не на них.

— Ага, — кивнула я. — Уже надоело… Чувствуешь себя профурсеткой какой-то.

— Почему профурсеткой? — испуганно посмотрел он на меня.

— Потому что ужасно легкомысленно, — заявила я.

— Лег-ко-мыс… Постой, почему? Женщинам всегда дарили цветы…

Так получалось, что Дэн решил Райкова защищать. Вот вам мужская солидарность-то, злорадно отметила я. Друг за друга горой стоят… Вот если бы Вероника вздумала задаривать Дэна розами? Встала бы я на ее защиту?

Впрочем, Вероника все-таки подруга, так что наверняка я бы за нее заступилась. А вот странное поведение Дэна, который не был замечен в дружеских связях с господином Райковым, меня несколько удивило.

— Если женщине неприятен тот, кто эти дурацкие розы ей дарит, никакой радости она не получит! — отрезала я.

— Но ты же не знаешь, кто это…

— Знаю. И поверь, ничего не хочу больше, чем отвязаться от этой личности…

Конечно, я проговорила это слишком уж суровым голосом. Дэн-то тут был ни при чем. Я уже собралась извиниться, заметив, как бедняга помрачнел и насупился, но потом передумала.

С какой стати? И почему он вдруг так переживает за этого несносного «фафнафа»? Когда этот Райков успел подкупить человека, которого я уже начала считать своим другом?

— Человек, который приносит розы, любит тебя, — сказал Дэн.

Я не выдержала.

— Давай сменим тему, — стиснув зубы, холодно проговорила я.

Он встал, взял сигареты и вышел на улицу. А я осталась одна, поскольку охранник дремал в углу, не обращая на нас внимания, и никого не было — только Дэнова «Полянка». Мне стало так грустно, что я испытала настойчивую необходимость воспользоваться этой самой «Полянкой» немедленно.

Я бы это непременно сделала, но дверь распахнулась как раз в тот момент, когда я шагнула к «Полянке». Я застыла.

На пороге стоял Райков собственной персоной, и выглядел он грустным и подавленным.

— Доброе утро, Саша, — сказал он.

— Доброе утро, — согласилась я, хотя и считала, что утро-то совсем не доброе…

— Мы вчера нс договорили.

— О чем? — удивленно вскинула я брови.

— Не знаю, — усмехнулся он. — Но у меня отчего-то такое чувство, что нам необходимо обо всем поговорить… Может быть, я слишком быстро сделал тебе предложение?

— Может быть, — согласилась я. — Я еще слишком молода, чтобы думать о замужестве. Мне кажется, что я созрею для этого вопроса годам к сорока…

— До твоих сорока лет мы вполне успеем наговориться, — рассмеялся он.

— Ну… Я тоже так думаю, — кивнула я. — Только один вопрос меня серьезно беспокоит… Что же мы будем делать потом? После сорока лет?

Он немного помолчал, а потом неожиданно рассмеялся:

— И в самом деле… Найдем чем заняться!

— Например, будем в оперу ходить, — сказала я и поймала себя на мысли, что сейчас Райков мне почти симпатичен. С этим надо бороться, напомнила я себе, но в данный момент заниматься борьбой мне не хотелось.

Я и так умудрилась поссориться с Дэном, надо бы остановиться на время!

— Я хотел сегодня пригласить тебя в свои владения, — сказал он. — Честное слово, Саша, я постараюсь, чтобы тебе было весело!

Он так испуганно и торопливо проговорил последние слова, что я даже растрогалась.

— А потом я отвезу тебя домой… Сашенька, тебе нечего бояться!

— Я и не боюсь, — сказала я. — Чего мне бояться?

В тот момент я и в самом деле не боялась. Мне вообще свойственно легкомыслие, что греха таить, и думать я привыкла постфактум… Не скажу, что это свойство я считала оригинальным. Судя по моим наблюдениям, большинство людей, с которыми мне приходилось сталкиваться в моей жизни, отличались точно таким же странным «пофигизмом». Потом-то меня, конечно, начали посещать здравые мысли. Стоило только двери закрыться за моим поклонником, как пришла первая: а во что ты оденешься? Я вспомнила, что есть у меня чудесный костюмчик, вполне подобающий для посещения «высшего общества». Скромный, подчеркивающий мою нищую интеллигентность. Дальше почему-то в моей голове появились устрицы, и сразу последовал приступ легкой тошноты, с которым, впрочем, я справилась. Третьей мыслью было что-то про «бандитов», которые в моей голове были прочно связаны с олигархами, но я тут же вспомнила, что Райков нетипичный. После рассуждения на тему этой его нетипичности в душу закрались подозрения, что он все-таки не олигарх. Нельзя сказать, что я по этому поводу расстроилась, наоборот, я даже немного повеселела и принялась расхаживать по залам, по привычке гадая о своей судьбе по веденеевским стожкам, благо теперь я знала точно, сколько их там.

Дэн читал книгу и делал это так демонстративно. что я заподозрила неладное. Мне даже почудилось, что он на меня обиделся. Он так выразительно игнорировал мое присутствие, что я начала подумывать, не стукнуть ли