«Реми Мартен» - Светлана Полякова

Я прошла еще несколько раз мимо него, но он по-прежнему не реагировал. Только когда я остановилась прямо перед его носом, он поднял глаза и тихо пропел:

— «За нашим бокалом сидят олигархи и девушек наших ведут в кабинет»…

— Не остроумно, — хмыкнула я. — Кроме того, я не ваша девушка, сэр…

— Между прочим, я бы все-таки советовал тебе держаться подальше от криминалитета, — заявил он, нахально улыбаясь. — Никаких приятностей тебя в будущем не ожидает…

— Райков не криминалитет, — обиделась я. — У него мама учительница…

— Сколько известно случаев, когда у вполне приличных родителей рождались дети-преступники, — заметил он.

— Райков не похож на преступника…

— Ну да! — рассмеялся он. — Просто однажды Витя Райков купил грязную картофелину за десять копеек и помыл ее. Потом он продал чистую картофелину за двадцать копеек, купил две грязные картофелины и тоже помыл и продал… Ты веришь в эти сказки, дорогая?

— Нет, — призналась я. — Но я же не могу обижать человека, который не сделал мне ничего плохого…

— Пока не сделал, — серьезно сказал он и взял меня за руку.

Потом он долго и пристально смотрел в мои глаза, и я даже смутилась, попыталась вырвать свою руку, но он не отпускал — напротив, сжал крепче.

— Я боюсь за тебя, когда этот тип оказывается рядом, — проговорил он. — Я ему не доверяю…

Вот еще новости! Конечно, приятно, что я кому-то небезразлична. Но возникает вопрос: с какой стати?

— Вообще-то я взрослая, — нахмурилась я. — И могу за себя постоять…

— Мне кажется, что ты просто не отдаешь себе отчета, какая пропасть между тобой и Райковым, — сказал он. — Пытаясь перепрыгнуть через эту пропасть, рискуешь оказаться на дне. Со сломанной шеей.

— Я не собираюсь ломать себе шею, — сказала я в ответ. — И про эту пропасть знаю… Так, что можешь не беспокоиться за меня. Все будет хорошо…

Он вздохнул, посмотрел на меня с жалостью, как на больного человека, и выпустил мою руку.

— Лучше бы ты послала этого типа подальше, — проговорил он. — Не нужен он тебе…

— Странный ты, Дэн, — вздохнула я. — Го ты заступаешься за Райкова, то мешаешь его с грязью… Тебя слушать — точно сумасшествие гарантировано.

— Когда это я заступался за твоего Райкова? — удивился он.

— А с розами?

— Я думаю, их тебе приносит не Райков, — тихо сказал он.

— Ну да… Кто же тогда?

Он ничего не сказал. Только грустно усмехнулся.

Настроение совсем испортилось. Я попыталась найти объяснение своему поступку, но, сколько ни старалась, у меня ничего не получилось. Или я просто не хотела сама себе признаться в том, что Райков этот мне отчего-то стал интересен?

Иначе как еще объяснить мое согласие попутешествовать по его любимым местам?

Я ушла домой пораньше, препоручив заботу о сохранности экспонатов охраннику. Райков должен был заехать за мной в восемь вечера, поэтому я быстро вымыла голову. Включила фен и вспомнила, что не погладила свой вечерний туалет.

— Вот глупость, — проворчала я, положила фен и занялась глаженьем. Собиралась я одеться в «английском стиле». Для этой цели у меня все наличествовало. Была клетчатая юбка, которую я в шутку именовала «килтом», ибо она и в самом деле напоминала килт. Яркая зеленая клетка мирно уживалась с красной, а в дополнение к ним мастер-текстильщик запустил на полотно еще и мелкие желтые клеточки. К этому великолепию полагались еще белая блузка с кружевным воротничком и черный свитерок, именуемый мамой странно и загадочно — «перпенденчик».

Пока я гладила, мой брошенный фен от обиды начал шипеть и исторгать мерзкий запах горелой пластмассы. Запах заставил меня остановиться, ибо я совершенно к тому моменту о фене забыла, сосредоточившись целиком на своем обмундировании. Я с подозрением посмотрела на утюг и выключила его. Запах не исчез, а напротив усилился. К тому же комната начала наполняться дымом. Так как гладила я в маминой комнате, то испугалась сначала не столько пожара и своей возможной гибели, сколько последствий в виде маминого гнева.

Я тревожно огляделась, пытаясь определить, что является причиной гадкого запаха, и остолбенела. Под забытым феном мирно дымилась мамина любимая салфетка.

— О нет, — прошептала я, выключая фен и убирая его подальше.

Поздно. Салфетка почернела и съежилась, и я осознала, что спасти ее уже не удастся.

Я открыла форточку, чтобы запах горелой салфетки выветрился. Волосам моим, увы, было суждено остаться мокрыми.

— Это знак свыше, — проговорила я, рассматривая свои буйные рыжие кудри, которые и не собирались высохнуть быстро. — Может быть, это знак свыше… Незачем мне идти с Райковым…

До его появления оставалось чуть больше часа.

Конечно, я могла бы высушить волосы над газом, но, вспомнив про загоревшийся так некстати фен, остановилась.

«Не хватало еще остаться с лысой башкой, — хмыкнула я. — Видно, богам не угоден наш с Райковым тандем…»

Подумав, я решила вообще все вручить в руки этих самых неведомых богов, спаливших мой несчастный фен. Дело, несомненно, было рискованным. Судя по их отношению к маминой любимой салфеточке, они особенной симпатии к нам не испытывали, и спорить с ними было опасно.

Высохнут волосы — пойду, а ежели не высохнут… Так тому и быть, заключила я и отправилась на кухню, где с некоторой опаской, памятуя о странном поведении огненных богов, все-таки сварила себе кофе. После чего устроилась в кресле и принялась думать.

Думала я долго и, в конце концов, признала это занятие бестолковым. У меня и так с мыслительным процессом проблемы. Мама говорит, что мне его вполне заменяет воображение, a oт paccтройства остатки моих мыслей и вовсе растерялись и принялись хаотично бродить туда-сюда. Кофе безнадежно остыл, поскольку я увлеченно следила, как мысли разгуливают внутри головы все из-за воображения, конечно. Оно тут же представило мне мои мысли в виде червячков с маленькими ножками и ручками, и я почти забыла, о чем собиралась думать, так увлеклась «наблюдениями».

Потом я все-таки сосредоточилась и вспомнила, что меня интересовал Райков. Конечно, мне не нравилось, что я начала ему симпатизировать и пыталась его всячески оправдать — даже решила, что он все-таки не похож на олигарха, а значит, вряд ли имеет какое-то к ним отношение.

«Так, бизнесмен, — пробормотала я. — Мало ли на белом свете простых бизнесменов. С чего я вообще взяла, что он какой-то там «фафнаф»? Он на концерт вообще без машины явился…»

Я почти успокоилась и включила телевизор.

Волосы у меня высохли, но не настолько, чтобы можно было выйти на улицу.

По телевизору, как всегда, показывали рекламу, и какая-то особа в кокетливом