Анита Чарльз - Букет фиалок

— А вы хорошо ездите верхом, — заметил он, — гораздо лучше, чем большинство молодых женщин, которых я знаю. Вы прекрасно держитесь в седле и отлично смотритесь на лошади.

И вновь, встретив его взгляд, она вспыхнула, а янтарно-карие, цвета шерри, глаза опять насмешливо прищурились.

— Вы еще не начали уставать от «Морвена»? Если начали, я вас не осуждаю: горожанам наше захолустье кажется унылым и пустынным.

— Мне так не кажется, — ответила Мелори, слегка покривив душой — в последние несколько недель были моменты, когда, несмотря на красоту и роскошь, окружавшие ее, она чувствовала себя здесь лишней и одинокой. — Разве можно устать от «Морвена»? — добавила девушка — на этот раз с искренним удивлением.

— А что, нельзя? — усмехнулся Райф. — Так говорит и Адриан. Он сидит здесь безвылазно, да и я сам люблю поместье, и особенно остро понимаю это после того, как пробуду пару недель в городе. Но так ведь часто бывает, правда? Мы начинаем еще больше ценить то, чего лишаемся на некоторое время.

Райф не отводил взгляда от лица Мелори, и в его глазах было что-то загадочное и пугающее. Девушка смущенно потупилась и так крепко сжала поводья, что лошадь беспокойно вскинула голову.

— Очевидно, Шамрок со мной не согласен, — усмехнулся Райф. — О, возможно, и вы тоже, мисс Гувер?

— Я… — Мелори удалось справиться с конем, но румянец на ее щеках стал еще ярче, и она по-прежнему не осмеливалась поднять глаза. — Мне нравятся вещи, которых не нужно лишаться, чтобы оценить по достоинству… Но вообще-то я плохо в этом разбираюсь — у меня никогда не было вещей, к которым можно искренне привязаться, — добавила девушка, чтобы Райф не подумал, будто она его осуждает.

— Это относится и к людям? — с любопытством спросил он. — У вас много друзей?

— Нет, — вздохнула Мелори и подумала, какой скучной, должно быть, она кажется ему в сравнении с той же Соней Мартингейл, которая своей непринужденностью в общении, талантом, обаянием и экзотической красотой уже завоевала тысячи поклонников.

— Интригующее признание, — заметил Райф Бенедикт, и Мелори, отважившись искоса взглянуть на него, была удивлена странной нежностью его улыбки. — Это означает, что у вас все впереди — новый опыт, новые переживания, которые вы, возможно, найдете восхитительными. Жизнь многое может предложить вам, даже то, о чем вы в данный момент не подозреваете! Жаль, что у нас нет волшебного хрустального шара, в который мы с вами смогли бы заглянуть, мисс Гувер, и посмотреть, что за будущее вам уготовано!

Мелори попыталась рассмеяться, но получилось не слишком весело:

— Ничего интересного вы бы не увидели: непрерывная цепь рабочих будней и толпа капризных детишек.

Райф Бенедикт энергично покачал головой:

— Ну уж нет! Вы, конечно, очень хорошая гувернантка, но возиться всю жизнь с чужими детьми вы не будете, это я могу сказать вам с полной уверенностью и без хрустального шара!

Мелори растерянно взглянула на него, не зная, как отреагировать на эти слова, и предпочла сменить тему:

— Как ваша ключица? Кость уже срослась?

Райф улыбнулся:

— Пустяки — поболело и прошло. А вот Саладина, похоже, до сих пор мучает совесть. — Он ласково потрепал по мускулистой шее вороного красавца, который, и правда, присмирел в последнее время. — Кстати, мисс Гувер, мне вновь понадобится ваша помощь… Осенью мисс Мартингейл уезжает за границу с балетной труппой — в турне по континентальной Европе, но до отъезда еще погостит у нас в «Морвене» несколько недель. Она очень просила меня устроить здесь костюмированный бал.

Мелори не видела его лица за ветвями деревьев и не вполне поняла, одобряет ли он Сонину идею. Райф между тем спокойно продолжал:

— Полагаю, «Морвен» — идеальное место для подобных мероприятий. При жизни моих родителей в доме всегда царило веселье, на праздники собирались друзья семьи, соседи, знакомые. Потом все закончилось — я был слишком занят, чтобы поддерживать старые связи. Но в округе наверняка еще остались люди, которые были бы рады получить приглашение на бал-маскарад. Вот я и подумал, не согласитесь ли вы взять на себя обязанность разузнать все подробности о местном обществе? Или я слишком многого у вас прошу?

Они выехали из леса и увидели, как Фелисити, подгоняемая Сереной, уносит ее галопом вдаль по лугу.

— Разумеется, я сделаю все, чтобы вам помочь, — ответила Мелори с легким трепетом в голосе.

— Вот спасибо! — обрадовался Райф. — Обратитесь к Карпи — она главный источник информации в нашей глуши, да и в любом случае с ней придется советоваться по всем пунктам. А Фиппс будет в своей стихии: он любит официальные приемы и всякие торжества.

Серена внезапно осадила своего скакуна, и Райф, приставив ладони рупором к губам, крикнул, чтобы она подождала их. Вскоре они втроем пустили лошадей бодрой рысью по холмистой местности, промчались галопом по дороге, пронеслись через величественный строевой лес к дому с широко распахнутыми ромбовидными окнами, которые жадно вбирали в себя великолепие нового дня и аромат розового сада, плывущий в теплом воздухе и ласкающий своими объятиями все вокруг. Лица гувернантки и ее подопечной сияли, Райф Бенедикт тоже выглядел необычно оживленным, глаза его блестели. Он соскочил с лошади и подошел, чтобы помочь Мелори спешиться.

— Пожалуй, я знаю, где раздобыть хрустальный шар, — заговорщическим тоном сообщил он. — Или вы предпочитаете запастись терпением и просто подождать, что случится?

Мелори ничего не ответила, совершенно уверенная, что он просто смеется над ней. К тому же у нее не было ни малейшего желания заглядывать в будущее. Яркие краски безоблачного утра потускнели для нее в тот момент, когда она услышала о новом визите мисс Мартингейл в «Морвен», о костюмированном бале и о том, что Райф Бенедикт готов на любые расходы, лишь бы удовлетворить прихоть красавицы балерины… И хотя щеки девушки горели здоровым румянцем, серые глаза сияли, как драгоценные камни, а кровь была взбудоражена верховой прогулкой на свежем воздухе, душа ее отчаянно страдала. Она чувствовала, что нельзя заглядывать в будущее. Что бы ни увидела она в хрустальном шаре, это не сравнится с тем, что увидит в нем мисс Мартингейл.

Вечером, когда Мелори уже решила, что нет необходимости переодеваться к ужину — она поест в своей гостиной, — Роза передала ей просьбу мистера Бенедикта спуститься в столовую вместе с Сереной. Просьба хозяина при этом так сильно смахивала на приказ, что пришлось подчиниться. Мелори хоть и отстояла в борьбе с Дарси право укладывать девочку не раньше девяти вечера, совсем уж поздних отходов ко сну не одобряла, да и сама предпочла бы поужинать одна у себя в комнате.