Любовь поневоле (СИ) - Лошкарева Виктория Витальевна

Я была готова к школьникам – балбесам, была готова защищать тех, кого «не поняли», помогать отстающим, но… не выдержала интриг в учительской. Меня считали выскочкой. Не продолжательницей учительской династии – а дочерью той самой Бережко, которая «наживалась на двоечниках».

Надо ли готовить, что каждое моё дополнительное занятие с детьми рассматривались профессиональным коллективом под лупой презрения. Промучившись около года (профессиональная гордость не позволяла мне бросить школьников без учителя посередине учебного года), я уволилась сразу же после того, как в школе прозвенел последний звонок – и вместе с выпускниками ( не в смысле, в одной компании, а смысле в тот же день) напилась до потери пульса.

Как назло, в тот вечер родители решили нежданчиком нагрянуть в Краснодар – и обнаружили меня, рыдающую возле потухшей шашлычницы.

Родители сразу чувствуют когда их детям плохо. И слов не надо… А уж когда дочь рыдает над поломанными спичками….

Обняв меня, мамуля начала осторожно выспрашивать, что случилось. Я не смогла рассказать ей всего, лишь скупо признавшись, что школа меня окончательно достала – и сегодня я подала на расчёт.

Поняв, что я бьюсь в самой настоящей истерике, мамуля тут же позвонила жене брата, и пока Регинка ехала к нам домой, отпаивала меня сладким чаем.

—Я же говорил, что не стоит идти работать в школу, — качал головой отец, избегая приближаться ко мне рыдающей. – Даша, ты же у нас не просто аккуратистка – отличница, ты у нас идеологический педант, которому тяжело принять, что мир вокруг него неидеален.

—Зато Дашуня узнала, как работать с детьми, которым не интересен предмет, — возмутилась мама. – Мне это когда – то дало огромный толчок вперед. Да половина моих учебных программ была составлена на то, чтобы в первую очередь заинтересовать ребенка определенной темой.

Регина, экстренно примчавшая по зову мамы (и не успевшая даже смыть с себя студийный грим), вторила мамуле, доказывая, что всё получилось даже лучше, чем могло было быть:

—Дашуня, чего реветь – то? Ты не застряла в школе на двадцать лет, получила бесценный год опыта – радоваться надо.

Обступив, обе родственницы пытались убедить меня, что всё хорошо – точнее, всё даже лучше, чем я себе запланировала – и сейчас как раз время, чтобы немного скорректировать мою профессиональную дорогу.

— Дашка, да с твоим образованием, тебе все дороги открыты, — широко улыбалась Регина, поглаживая меня по руке. – И не надо годами работать на категорию, чтобы нормально получать. Выбирай – не хочу.

—Вот-вот, — кивала ей в такт мамуля. – Даша, солнышко, если бы я в своё время не ушла из школы, то у нас сейчас не было бы этого прекрасного дома; у меня не было бы возможности сопровождать в поездках твоего отца, путешествовать по разным странам, знакомиться с новыми людьми… Я бы сидела в школе и рыдала бы над тройками своих учеников.

—Это звучит как настоящий тост, — призадумавшись, выдала Регина.— Галина Илларионовна, давайте выпьем вина за это.

Вино – та половина бутылки, которую я до сих пор не осилила, стояла рядом на столе.

В общем, пока я умывалась, пока приходила в себя, родственницы успели выпить по бокалу красного, разжечь шашлычницу – и даже перепоручить жарить уже очень поздний ужин папуле… который сейчас внимательно за мной наблюдал.

Вспомнив отцовские слова про несправедливость, я поняла, что его обмануть мне не удалось.

— Ты как, дочка? – спросил он, отставив мясо в сторону. – Как ты себя чувствуешь?

Он явно хотел поговорить со мной по душам, но рвущаяся оградить меня от всего плохого и грустного Регина, тут же выскочила вперед.

— Дашуня сегодня отмечает, — воскликнула Регина, отсалютировав мне бокалом. – Празднует.

—Ага, — кивнула я, стараясь улыбнуться. – Отмечаю последний школьный звонок.

—Но…— папа перевёл взгляд с меня на Регинку, а затем и на маму. Распитие вина в такой трагический момент ему определённо не нравилось. – Даш, может, не стоит рубить всё с плеча? Что ты собираешься делать дальше? Да, это работа сложная, тяжелая — и мы всегда тебя об этом предупреждали. Но ты же всегда мечтала работать в школе – о чем много лет твердила нам с мамой.

Я растерянно посмотрела на отца.

Да, мечтала… как в «Доживем до понедельника». Строгий костюм, деловая причёска… Только вот террариум в учительской куда хлеще. А может, это просто я слабая.

— Она мечту сменила,— тут же нашлась Регина, заметив мою полную растерянность.

— И правильно, — кивнула, подходя к нам, мама. — Взяла эту высоту – надо браться за следующую.

Папа… папа просто пожал плечами и позвонил Андрею – видимо, желая сдержать рвущуюся мне на помощь Регину. Брат примчался ещё быстрее, чем его жена – и уже с порога принялся за нотации.

—Дашка, ты чего удумала, а? Школу решила бросить? Сразу же, не отработав и года?

— Почему же, не отработав? — не поняла я наезда родственника. – Год я отработала.

—Я говорю про полный год.

— И я про полный, — хмыкнула я. – Полный школьный год.

— Мам? – обернулся к родительнице Андрей. – Помнишь, ты же ведь её предупреждала, когда она собралась учительствовать.

— Педагогом можно быть не только в школе, — покачала головой мудрая мама. – А переводчик с английского тем более никогда голодать не будет.

—Да, но… он прищурился. – Вот брала её, маленькую, к себе в школу – она и выросла с этой никому не нужной мечтой. И что теперь?

—Сын, не смей так разговаривать с матерью, — нахмурился отец. – Никакой трагедии ведь не случилось. Ну, решила Даша уволиться – и что с того? Сейчас недельку – другую отдохнёт, и найдет себе другую работу.

— А вы думаете, так легко найти стабильную работу? Сколько сегодня выпускников маются продавцами – консультантами без малейшей перспективы.

Андрей, мама и отец – все трое укоризненно посмотрели на меня.

—Ой, ладно, Андрюшка…— фыркнула Регина, наливая себе ещё вина. – Скажи честно: у твоего биг босса маман – школьная учительница, которую он сильно уважает. Вот ты ему про сестру и пел: мол, настоящее призвание, любит учить деток. А теперь, получается, облажаешься перед Курьяновым.

—Теперь уже я, мама и отец – трое нас укоризненно посмотрели на брата.

—Находить общие точки для поддержания разговора – не зазорно, — фыркнул мой братец. А затем кивнул маме. – Ты, между прочим, сама в одной из своих книжек это писала.

— Да? – мама растерянно почесала переносицу. – Вообще-то, да…

— И потом, — повернулся ко мне Андрей. – Сколько времени мама тебя предупреждала, что чтобы работать в школе, нужные стальные нервы и железобетонный характер. Кто каждый раз в ответ корчил из себя ВикНикСора, а?

—Ладно, — ударил ладонью по столу папа. – Попробовала – не понравилось. Бывает. Главное — Даша получила опыт, который можно использовать в будущем.

На том и порешили.

Затем папа и Андрей быстренько приготовили шашлыки, мама с Региной нарезали салата, а я сходила переодеться во что-нибудь более удобное – твёрдо веря, что всё хорошо, и в будущем меня ждёт только победа. В нашей семье ведь неудачников отродясь не было.

Глава 2

Эмммм…. Но ведь сразу не может быть всё хорошо, верно? Забрав трудовую из школы, я решила больше не подаваться в другие близлежащие школы (не такой уж у нас и большой город), больше месяца пробегав по разным собеседованиям, пытаясь попасть на хорошее место. Но мне предлагали либо секретарём с небольшими функциями переводчика (чтобы писать редкие письма для “Dear Sir or Madam”), либо все тем же репетитором на разные курсы, коих в родном Краснодаре было неисчислимое множество. Однажды я даже получила приглашение на собеседование в учебный центр, который был построен на основе курсов моей мамы…

Поначалу родители были настроены более чем позитивно – члены нашей семьи даже ошибки умели оборачивать себе на пользу, но время шло… а пользы так и не случалось.