Эмили Гиффин - Жених напрокат

Я улыбаюсь: — Верю.

Действительно верю, думаю я. В его юморе есть что-то обезоруживающее, очень простодушное, в духе Среднего Запада. Вдобавок он не помолвлен с моей лучшей подругой. Это серьезный плюс.

Затем, словно прочитав мои мысли, Маркус спрашивает, давно ли я знакома с Дарси.

— Больше двадцати лет. Когда я впервые ее увидела, на ней был забавный летний сарафанчик, а на мне — такие дурацкие шортики с Винни Пухом. Я тогда подумала: вот по-настоящему стильная девчонка.

Маркус смеется.

— Готов поспорить, в шортиках с Винни Пухом ты выглядела классно.

— Не уверена.

— А потом ведь именно ты познакомила Дарси и Декса, да? Он говорил, вы дружили в университете.

Да. Мой хороший друг Декс. Последний из тех, с кем я спала.

— Ага. Мы познакомились на первом курсе. Всегда знала, что они с Дарси будут хорошей парой, — говорю я. Немного преувеличенно, но мне хочется подчеркнуть, что я никогда не рассчитывала на Декса сама. Не рассчитывала и сейчас не рассчитываю.

— Они даже внешне похожи. Скорее всего у них будут замечательные дети.

— Да, дети получатся красивые. — Я чувствую необъяснимое стеснение в груди, представив себе, как Декс и Дарси нянчатся с младенцем. По каким-то причинам до этого момента дальше сентябрьской свадьбы моя фантазия не простиралась.

— Что? — спрашивает Маркус, очевидно, заметив выражение моего лица. Это вовсе не означает, что он чрезвычайно догадлив, просто мое лицо уж никак нельзя назвать бесстрастным. Сущая беда!

— Ничего, — говорю я, улыбаюсь и сажусь ровнее. Пора сменить тему. — Ну, хватит о Дек- се и Дарси.

— Да, — говорит он. — Совершенно согласен.

И мы начинаем типичный для первого свидания разговор: о работе, о родителях и тому подобное. Об интернет-компании, где он работает, и о переезде в Нью-Йорк. Нам приносят заказ. Едим, болтаем, потом просим еще бутылочку вина, вообще больше смеемся, чем молчим. Я чувствую себя настолько уютно, что беру у него кусочек отбивной, когда он предлагает.

За обед платит Маркус. В такие моменты мне всегда неловко, хотя когда девушка предлагает заплатить сама (искренне или демонстративно доставая кредитку) — это куда более тревожный знак. Благодарю его, мы выходим и решаем пойти еще куда-нибудь выпить.

— Выбирай, — говорит Маркус.

Хочу отправиться в новый бар, который недавно открылся рядом с домом. Садимся в такси и всю дорогу болтаем. Потом сидим в баре. Прошу его, чтобы он рассказал мне про свой родной город в Монтане. Он сначала замолкает, а потом говорит, что вот эта история мне наверняка понравится.

— Всего несколько человек из моего класса пошло в колледж, — начинает он. — Большинство даже не утруждало себя тем, чтобы написать выпускной тест как следует. Но я взялся за ум, хорошо подготовился, подал документы в Джорджтаун и прошел. Конечно, в школе я об этом не распространялся, жил как раньше, гулял с ребятами и все такое. Потом учителя о чем-то прослышали, и однажды наш математик, мистер Гилхули, решил рассказать всему классу о моих успехах.

Он встряхивает головой, как будто это воспоминание ему неприятно.

— Все сказали: «Ну и что, подумаешь, какое дело». — Маркус изображает своих одноклассников: скрестил руки на груди и подавляет зевок. — Думаю, что такая реакция мало обрадовала мистера Гилхули. Он хотел, чтобы они в полной мере осознали всю глубину своего невежества и поняли, какой ужас ожидает их в будущем. Он нарисовал на доске огромную диаграмму, где изобразил мое растущее в результате получения диплома благосостояние, противопоставив его тому, что будут получать на автозаправке они. И соответственно дела у них будут идти все хуже и хуже.

— Ничего себе.

— Ну да. Все сидели и думали: «Сволочь же ты, Маркус», точно так же, как я сидел и думал, что они мне в подметки не годятся и что я буду круче всех. Убил бы этого кретина! — Он вскидывает руки. — Спасибо тебе, Гилхули. Ты избавил меня от друзей.

Смеюсь.

— Что я делаю дальше? Старательно борюсь с образом неотесанного провинциала. Из шкуры вон лезу — доказываю, что плевать мне на занятия. Курю травку каждый божий день и мертвецки напиваюсь. Все это закончилось, как ты знаешь, моим провалом на предпоследнем курсе. Тебя ведь уже поставили в известность? — спрашивает он, срывая этикетку с бутылки пива.

Улыбаюсь и дотрагиваюсь до руки.

— Да, я знаю эту историю. Только мне говорили, что ты был уже на последнем курсе.

— Ох, черт! — Маркус качает головой. — Декс всегда переврет. Кому-то, чувствуется, я набью морду. Пижон!

Выпив еще немного, смотрю на часы и говорю, что уже поздно.

— Ладно. Я тебя провожу?

— Конечно.

Идем по Третьей авеню и останавливаемся у моего дома.

— Спокойной ночи, Маркус. Огромное спасибо за ужин. Мне действительно было очень приятно. — Я говорю искренне.

— Да, и мне тоже. Было здорово. — Он нервно облизывает губы. Мне понятно, что это значит. — Рад, что летом мы будем жить в одном доме.

— Я тоже.

И тут он спрашивает, можно ли меня поцеловать. Вопрос, который обычно бесит. Всегда думаю: не спрашивай, черт возьми, а просто поцелуй. Но почему-то, когда об этом осведомляется Маркус, я не чувствую раздражения.

Киваю, он наклоняется и целует меня.

Потом отступает. Сердце у меня бьется ровно, но я вполне удовлетворена.

— Думаешь, Декс и Дарси и об этом спорили? — спрашивает он.

Смеюсь, потому что подумала то же самое.

— И как оно? — кричит Дарси в телефон на следую-щее утро.

Я только что вышла из душа и вся мокрая.

— Ты где?

— В машине. С Дексом. Мы возвращаемся в город. Ездили по антикварным магазинам. Помнишь?

— Да, — отвечаю я. — Помню.

— Так как прошло свидание? — повторяет она вопрос, пережевывая жвачку. Не может даже подождать, пока доберется до дома — настолько ей не терпится получить отчет.

Молчу.

— Ну?!

— Что-то со связью, — говорю я. — Мне тебя не слышно.

— Старо, Рейчел. Не разыгрывай дурочку. Давай рассказывай! Мы умираем от любопытства!

Слышу, как Декс вторит на заднем плане:

— Да— Да, умираем!

— Был приятный вечер. — Я пыталась обернуть голову полотенцем и при этом не выронить телефон.

Она визжит:

— Да! Я это знала. Подробности, Рейч! Подробности!

Говорю, что мы ходили в гриль-бар, где я съела тунца, а он отбивную.

— Рейчел! Давай об интересном. У вас все закончилось как надо?

— Не скажу.

— Почему?

— Поверь, есть причины.

— Значит, точно, — говорит она. — Иначе бы ты прямо сказала «нет».

— Думай что хочешь.

— Ну же, Рейчел!