Без ума от любви - Лора Павлов

Она запрокинула голову и тяжело выдохнула.

— Мы с Кэми раньше дружили. Она жила рядом. Мы обе влюбились в тебя в первом классе старшей школы и делились этим. А потом она попала в команду чирлидерш, обзавелась грудью и вдруг стала популярной. И когда начала встречаться с тобой, решила, что я враг номер один.

Да чтоб меня. Арчер был прав, когда говорил, что я ей нравился?

— Так почему же ты тогда не смотрела на меня? Будто я тебе был безразличен, — пробормотал я, проведя рукой по лицу.

— Ты хоть раз влюблялся, Бриджер? — прошипела она. — В кого-то, кто встречается с человеком, делающим твою жизнь адом? Мой единственный способ спастись был не смотреть на тебя.

Я провел языком по нижней губе, обдумывая ее слова. Я ошибался — и с колонкой, и со «стукачкой» в школе. Я был с этой девушкой полным мудаком. Без всякой причины. Настоящий кретин.

Я сделал шаг ближе, понимая, что, как бы мне ни было некомфортно, я обязан ей этим. Поднял руку, взял ее за подбородок и заставил поднять глаза. Слезы все еще текли по щекам. Темно-синие глаза, обрамленные густыми ресницами, встретились с моими.

— Прости меня за то, что вел себя как мудак. Снова и снова. Я был неправ, — сказал я хрипло, сжимая грудь от тяжести этих слов. — Прости, Эмилия.

Извиняться мне всегда было тяжело. Но я знал — она заслуживает этого. Никакой подарок не заменит этих слов.

Она моргнула несколько раз, ее плечи расслабились.

— Спасибо.

И больше ей ничего не нужно было. Потому что она никогда не была врагом.

12

Эмилия

Словно камень с плеч. Простое извинение может значить очень много.

Я никогда не понимала, почему он столько лет меня ненавидел, и рада, что это наконец вышло наружу. Мой детский краш все еще оставался засранцем, но сегодня он показал мягкую сторону. Да и эти черные оправы для чтения делали ублюдка еще сексуальнее.

В тот вечер, когда я была на грани. Мама начала его с оскорблений, потом я врезалась машиной в грузовик Бриджера, оказалась в сугробе под ним, увидела изнутри его холодный, стерильный особняк… Но я получила извинение. Чудеса случаются.

— Уверена, Кэми выставляла меня ябедой. Она и тогда была неуверенной в себе, и, честно говоря, взрослой ничуть не изменилась.

— Ага. Она рассказывала, будто ты хотела настучать тренеру, что я пью пиво на вечеринках, и считала, что меня надо выгнать из футбольной команды. — Он скрестил руки на груди. — Глупо, что я держал это в себе столько лет.

— Я просто хочу поставить точку. Спасибо за извинения. Я не хочу вражды с тобой — Элоиза, Лулу и Хенли для меня близкие подруги.

— Да ну? — ухмыльнулся он. — Они сказали, что все еще бастуют против пиклбола, но на воскресные ужины ради моих родителей приходить будут.

— Ну вот, теперь можете возвращаться к обычной жизни. Мы разгребли прошлое. — Я затянула пояс пальто. — Ты все еще согласен отвезти меня домой?

— А как же твое желание умереть от переохлаждения?

— После ужина у мамы и того, что я только что рыдала перед своим заклятым врагом, соблазн, конечно, есть… Но горячая ванна дома манит куда сильнее. — Я пожала плечами, и его серый взгляд потемнел.

— «Заклятый враг» — слишком громко.

— Как и «мудак». Но ведь подходит, — сказала я, прикусив губу, чтобы не рассмеяться.

Он накинул куртку, взял ключи.

— Пошли. В гараже есть машина, которую ты еще не разбила.

Я пошла за ним, отмечая, что все стены пустые.

— Ты ведь давно владеешь этим домом?

Он не обернулся, шел к гаражу. Замер у двери.

— Ты что, следишь за мной, Эмилия?

Он придержал дверь, пропуская меня вперед. Моя грудь задела его, пока я проходила.

— Смешно. Ты просто купил самый большой дом в Роузвуд-Ривер. Это всем известно.

— Тогда зачем спрашивать? — сухо заметил он, открывая передо мной дверцу. Я села, и он захлопнул за мной дверь.

Он осторожно выехал со двора, объезжая мою машину, застрявшую поперек его подъезда.

— Жду, Эмилия, — его голос прозвучал резко. Я повернулась к нему.

— Я спросила, потому что твой дом выглядит стерильным. Как будто ты только что переехал.

Он нахмурился, глядя сквозь лобовое на падающий снег.

— Я минималист. Мне не нужны фарфоровые безделушки.

— Ну, фото, лампа, хоть цветок… хоть что-то живое. У тебя пустой холст, можно столько всего придумать. — Он свернул на мою улицу.

— Мы что, теперь подруги? Ты даешь мне советы по интерьеру? — все тем же сухим тоном спросил он.

— Ты сам спросил.

— У меня другой вопрос.

— А я думала, ты немногословный мужчина?

Он проигнорировал колкость:

— Почему ты сказала, что ужин был ужасный?

Он остановился у моего дома и повернулся ко мне.

— Мы что, теперь подруги? Ты задаешь личные вопросы? — я передразнила его, но он продолжал смотреть, ожидая ответа.

— Я уже рассказала про детский краш, поплакала тебе о вечере, а тебе все мало? Ладно, расскажи что-то о своем ужине, и я скажу, почему мой был кошмаром.

— Мой был в порядке. Хорошая компания. Много болтовни. Поел и вернулся домой. — Его губы сжались в тонкую линию: мол, теперь твоя очередь.

— Моя мать не в восторге от того, что я начинаю собственное дело, — я отвела взгляд в окно. В салоне становилось тесно. Бриджер Чедвик был сплошным напором. Его большое тело. Хмурый характер. Серые глаза.

Все вместе.

Слишком.

— Но разве у тебя нет своего бизнеса? — спросил он.

— Нет. Это семейное дело. Я только управляю цветочным.

— То есть у тебя нет доли? Ты просто наемный работник? — его слова больно задели.

— Я не «просто работник». Я руковожу всем. Я утроила доход за последние годы.

— Тогда почему не стала совладелицей?

— Это, прости, не твое дело. Это семейный вопрос.

— Хорошо. А почему тогда твоя мать против того, чтобы ты открыла свое?

Я тяжело выдохнула, отстегивая ремень.

— Не понимаю, зачем мы об этом говорим. Мы не друзья. Тебе-то что за дело?

— Не знаю. Я бизнесмен. Любопытно.

Я пару раз фыркнула, прежде чем решиться сказать правду.

— Она думает, у меня не получится. Думает, я провалюсь.

— Эмилия, — он покачал головой, и то, как он произнес мое имя низким хриплым голосом, пробрало до дрожи. — Если бы я сдавался каждый раз, когда кто-то считал, что я облажаюсь, я бы не оказался там, где я есть. Докажи, что она ошибается.

— Звучит так, будто тебе не все равно. Хотя ты