Афера по букве закона (СИ) - Еленина Юлия

— Мама кормила тебя блинчиками? — Ботаник уже не просто охренел, он пребывал в полнейшем шоке.

Я лишь пожала плечами в ответ. Ну что тут скажешь? Мне кажется, мы с чудо-мамой похожи больше, чем может показаться на первый взгляд, вот и нашли общий язык. А уж в словоблудии мама Ботаника меня даже может сделать, но у нее и опыт больше. Может, я в ее возрасте вообще буду гуру сарказма.

— Ладно, — поднялся Костик, посмотрев на экран подавшего сигнал телефона, — мне пора по делам. Жду от тебя сообщение, — кивнул он мне на прощание.

— Мы тоже пойдем. Надо выспаться и пораскинуть мозгами, — сообщил Ботаник.

Кстати, его идея мне понравилась, учитывая, что ночка у меня тоже была бессонной. Я легла на диван, включила телевизор, чтобы не слышать свои безостановочные мысли, и накрылась пледом.

Не знаю, сколько я проспала, но вернул меня в суровую реальность голос ведущего с местного новостного канала:

— Станислав Ильич снова посетил хоспис, лично проверил условия в каждой палате и пообщался с больными.

Тут я и открыла глаза, услышав голос самого Верещагина:

— Мы не должны оставлять даже тяжелых просто умирать, не обращая внимания на условия их последних дней. Здесь находятся люди с неизлечимыми болезнями, но это время не должно быть пропитано безысходностью и унынием. И недостаточно просто дать денег на улучшение условий — надо, чтобы люди чувствовали, что они не одни, что до них есть дело кому-то…

Здесь и сработала система. Если не нажимать на пульт дольше четырех часов, то телевизор автоматически выключается. Но, кажется, суть я уловила. Опять Верещагин на экранах со своей невероятной харизмой, а о том, что полгода назад Гончаров отвалил хорошую сумму на этот хоспис, уже все, скорее всего, забыли.

Я и раньше заметила, что они часто сталкивались на фоне благотворительных жестов, но что, если…

От Станислава Ильича мне ничего не добиться, тогда воспользуюсь своей временной дружбой с Михаилом Юрьевичем. А Верещагина, по сути, можно отследить по новостям, раз он так любит афишировать свои широкие жесты.

Гончаров трубку не хотел поднимать, но я была упорной, пока не услышала:

— Да!

— Михаил Юрьевич, без прелюдий и размусоливаний обойдемся, мне нужны все ваши благотворительные взносы за последний год.

— Деловой подход. Сбрось мне адрес своей электронки, я туда вышлю.

Мне надо удостовериться, что своими действиями Верещагин действительно пытается задвинуть деятельность Гончарова. Быть забытым — для бизнеса это иногда хуже всего. Тем более когда у твоего конкурента схожая область. К кому пойдут? Кто тому, кого боготворят и кого чаще показывают по телевизору. Что ж, выбор пока в пользу Верещагина. Но все равно пока я не стану спрашивать у Гончарова о пропавшей девушке. Мне кажется, что он из всех участвующих лиц единственный, кто мог ее знать, но что-то меня останавливает.

Все-таки я лучше сначала поинтересуюсь у отца, а потом уже будет видно. Хотя насчет своего старика я тоже не уверена, а он еще так неудачно смылся…

В общем, пока все против меня, но когда меня это останавливало?

Сразу я позвонила Гражине Эдуардовне и спросила, готова ли она отчалить в Таиланд. Она меня заверила, что уже собирает чемодан и завтра утром отчаливает на курорт. Ну, а мне только это и надо.

Я оповестила всех о месте и времени сбора, а сама, подумав, решила, что надо все-таки оповестить Лешу о своей самодеятельности. Не хотела же, но в последний момент все-таки об этом подумала — значит, не такая уж я и чокнутая.

Да и чего лукавить, я просто влюбленная баба. Тьфу, даже звучит дерьмово. У каждого есть слабости, и хоть мне неизвестно, чем был продиктован Лешин поступок с разводом, думаю, что это связано с тем, что его слабость — я.

Он был со мной честен. И как бы я не хорохорилась, тоже должна. Леша, конечно, будет грозить мне цепью, но думаю, что прикроет, путь и неочевидно.

И, наверное, после такого решения Костик бы уже не сомневался в правильном направлении моих когнитивных процессов.

Глава 10

— Мне надо выпить. Еще закурить, и что-нибудь интереснее табака. А еще лучше пустить по вене, иначе я просто сойду с ума с тобой и твоими выходками, — как-то спокойно заключил Леша. — Ты решила меня до психушки довести? Или сразу в могилу?

— Ну, — протянула я, — ты же ничего не рассказываешь, так что приходится как-то своими силами.

— Нечего рассказывать, Ивонна. Верещагину мы ничего предъявить не можем, а твои незаконные взламывания с Эдом камер видеонаблюдения вообще не пришьешь. Поверь моему опыту, дело Романова свернут после истечения срока первого предварительного следствия. Я не смогу никого убедить, что это было не обычное ограбление, а уж рыпаться на такого, как Верещагин, это почти то же самое, что пойти против Гончарова. Даже мое начальство не станет связываться с такими людьми.

— Вот видишь!

— И чему ты радуешься? Если ты даже что-то откопаешь, то это будут незаконно добытые улики.

— Зато мы докопаемся до правды.

— Я тебя точно запру в подвале на цепи.

— Незаконное лишение человека свободы…

— Не надо мне цитировать Уголовный кодекс!

Снова сделав смиренный вид, я потупила свой лукавый взор, чтобы не спалиться, и тяжело вздохнула. Да я вообще сегодня паинька — даже не доставала Лешу вопросами, которых было много. Зачем еще больше нервировать человека?

Мы молчали, пока я только вздохами пыталась показать, как мне тяжело без поддержки, а потом Леша сказал:

— Тебе не идет. Ты вообще понимаешь, сколько людей подставляешь?

— Они на добровольных началах, — заверила я.

— Что же мне с тобой делать?

Вопрос риторический, потому что мы оба понимаем, что именно, но Леша сейчас явно не о моих сексуальных фантазиях.

Мне кажется, он сразу догадался, что я не с голодухи назначила на сегодня встречу. Может, даже выпил баночку-другую валерьянки или скурил косячок. Я ожидала другой реакции, еще даже по дороге пару раз передумала, но все-таки рассказала. Думала, последует изощренно-извращенная экзекуция, но так спокойно, что даже страшно. Я даже заготовила пламенные речи, вообще подготовилась лучше, чем к заседанию, но никто моих стараний не оценит.

— Значит, так, — в итоге сказал Леша, — мне надо будет уехать на несколько дней, но держи меня в курсе.

— А секс по телефону практиковать будем? — улыбнулась я.

— Давай я лучше сейчас тебя отшлепаю.

Естественно, я против не была, хотя если бы наоборот… Кажется, скоро в этом доме придется менять всю мебель, потому что нашего напора она не выдержит. Остается только надеяться, что весь этот театр абсурда с фиктивными разводами скоро закончится.

Утром я решила, что пора принимать грудью удар, пока мы не запустили наше шпионское колесо. Снова набрав номер приемной Верещагина, я услышала голос церберши-секретарши и мысленно пожалела Мажора.

— Можно услышать Станислава Ильича? — попросила я.

— Он занят, можете назвать вашу фамилию, я передам, что вы звонили.

— Можете прямо сейчас сказать, что после нашей вчерашней встречи светлый образ Станислава Ильича не дает мне спать по ночам. Вот вы, девушка, верите в любовь с первого взгляда?

Ох, если и не верила, то очень надеюсь, что Мажор скоро заставит ее поверить. Секретарша молчала, и я воодушевленно продолжила:

— Вот, а я тоже не верила. До вчерашнего дня. Если Станислав Ильич сейчас же не поговорит со мной, то я буду атаковать ваш офис.

Может, я неправильную тактику избрала? Судя по обаянию Верещагина, его могут атаковать подобными звонками по сто раз на день. Но, кажется, я все-таки была в единственном экземпляре. Девушка растеряла свой профессионализм и выпалила:

— Вы что, городская сумасшедшая?

— Пока нет, но я уже за шаг до учета в психдиспансере.

В ухо полилась музыка — для успокоения психов само то. Я двигала в так музыке ногой, лежа на диване, пока не услышала: