(Не)случайный сын доктора Громова - Оливия Стилл

class="p1">До одури хотелось прижать её хрупкое тело к себе и сказать, что всё будет хорошо, но… Я понятия не имел, что будет дальше.

– Решение рожать было моим. Второго шанса мне могли бы не дать.

Она замолчала, а я не мог дышать.

Мне было нужно срочно проветриться… Свалить туда, где всё ясно, как белый день.

Я ехал к Игорю на автомате.

Даже не понял, как оказался у его квартиры.

Просто позвонил в дверь, молча сунул ему бутылку виски и прошёл внутрь.

– О, ну здравствуй, отец-одиночка.

– Закрой рот.

Он фыркнул, но налил.

Мы выпили.

Я не говорил.

Просто молчал, уставившись в стол.

– Ты охренел.

– Спасибо.

– Ты серьёзно?

Я выдохнул.

– Я не знаю, что делать, Игорь.

– Ты просто засранец, который привык, что жизнь сама по себе.

Я кивнул.

– Так и есть.

Он сжал губы.

– И что теперь?

– Теперь?

Я взял стакан, выпил.

– Теперь мне надо решить, как с этим жить.

Игорь вздохнул, посмотрел на меня и сказал:

– Ты дебил, Громов.

И я с ним полностью согласился.

Я сидел за столом, крутя в руках стакан с вискарём, и не мог поверить, что эта хрень происходит именно со мной.

Игорь перестал издеваться, только когда увидел, насколько мне хренова.

Дело дрянь.

– Ну что, батя, – он ухмыльнулся, но уже без обычной насмешки. – Как оно, а? В животе не затрепетало? Инстинкты не взыграли? Не потянуло в детский мир за памперсами?

Я мрачно на него посмотрел.

– Игорь…

– Что? – он приподнял брови, сделав лицо таким невинным, что его хотелось вмазать.

– Я тебя придушу, если не заткнёшься.

Он усмехнулся и махнул рукой.

– Ладно, ладно, извини, но… ты сам-то как?

Я выпил ещё.

– О**енно, Игорь. Просто пи**ец как о**енно.

– О, ну теперь всё понятно, – он усмехнулся, но уже без издёвки. – Знаешь, а я не удивлён.

– В каком смысле?

– Ну ты вспомни, как ты вёл себя с этим парнишкой.

Я молча смотрел в стакан.

А ведь он прав.

Максим тянулся ко мне с первой встречи, а я, как идиот, даже не задумывался почему.

– Ты понял, да? – хмыкнул Игорь.

– Ты уже давно его воспринимаешь как своего. Просто сам себе не признавался.

– Я не знал!

– А если бы знал?

Я завис.

– Да х*ен его знает…

– Ну-ну, – Игорь покрутил в пальцах бокал.

– А теперь?

Я закрыл глаза и откинулся назад.

– Катя не хочет, чтобы я был рядом.

– Катя – мать-одиночка, которая боялась, что ты принесёшь ей проблемы. Пойми ты наконец, что она несёт ответственность за ребёнка. Если она впустит тебя в его жизнь, то мальчишка может привыкнуть… А если ты исчезнешь? Вдруг станешь тем самым уродом, которые исчезают с радаров, как только стало худо?

Я открыл глаза и посмотрел на него.

– А я что, не такой?

Игорь вздохнул.

– Ну, давай по чесноку, Громов.

– Давай.

– Ты всю жизнь бежал.

Я напрягся.

– От всего.

Я сжал зубы.

– От жизни, от женщин, от прошлого… Ты привык, что у тебя никто не задерживается, а ты – у них.

Я ничего не сказал.

Потому что он был прав.

Я никогда ни к кому не привязывался.

Никогда.

Но вот, чёрт побери…

– Я не знаю, что мне делать, Игорь.

Он молча вздохнул.

– Начни с того, что не беги.

Я горько усмехнулся.

– Ты-то куда умный такой, Стрельцов?

– А я на своих ошибках научился, друг мой…

Я покачал головой.

– Ты тоже в дерьме?

– По уши.

Я ухмыльнулся.

– Ну, рассказывай.

– Да что тут скажешь… Вера ушла, а я не смог…

– Не смог что?

– Как и ты, Громов. Не смог остановиться и осознать простую истину, что я без неё подыхаю.

И мы выпили ещё.

И разговаривали долго.

Но одно я понял точно.

Я не хочу бежать.

Впервые в жизни.

Глава 17

Катя.

Я чувствую, как силы покидают меня.

Кажется, что воздух в комнате стал гуще, тяжелее. Он давит на плечи, не давая вздохнуть.

Руки дрожат. В груди что-то разрывается.

Я не понимаю, что сильнее – злость или страх.

Он всё узнал…

Чёрт.

Чёрт!

Я провожу ладонями по лицу, как будто могу стереть этот вечер. Как будто могу вернуть назад время и просто не открыть дверь.

Глупо. Всё уже произошло.

Максим…

Любимый сынок… Наш с Громовым сын…

Нет. Он мой сын.

Я ловлю себя на этой мысли и цепляюсь за неё, как за последнюю соломинку.

Неважно, кто биологический отец. Неважно, что у меня на руках этот чёртов конверт с результатами ДНК, который даже не вскрыт.

Максим – мой сын.

Я поджимаю губы и поднимаю конверт на уровень глаз. Как будто он может дать мне ответ. Как будто мне вообще нужны какие-то ответы.

Я и так всё знаю.

Я сама подняла его, родила, воспитывала.

Я сама вытирала ему слёзы, держала за руку, когда он болел, целовала разбитые коленки.

А теперь что?

Просто так позволить Громову влезть в нашу жизнь?

С какой стати?!

Я сжимаю бумагу так сильно, что она угрожающе хрустит.

Но тут же разжимают пальцы.

Руки предательски дрожат.

– Мам?..

Я вздрагиваю.

Максим стоит в дверном проёме, глаза ещё сонные, волосы лохматые.

Я пытаюсь натянуть улыбку.

– Что, зайка?

– Ты чего не спишь?

Голос у него хрипловатый после болезни, нос заложен.

Я выдыхаю, поднимаюсь со стула и иду к нему.

Присаживаюсь на корточки, поглаживаю по плечам.

– Всё нормально, просто