(Не)случайный сын доктора Громова - Оливия Стилл

спрашивала твоего мнения по этому поводу…

– Но могла бы.

– Даже если бы могла – не спросила бы!

Он смотрел на меня в упор.

– Почему?

Я усмехнулась, хоть и дрожащими губами.

– Потому что это было, есть и будет лишь моей ответственностью.

Громов подавил нервный смешок.

– О, спасибо, что уведомила.

Я поджала губы.

– Я дала ему жизнь.

– Я это вижу.

– И теперь не требую от тебя ничего.

Громов замолчал.

Я увидела, как в его глазах промелькнула какая-то тень.

Но он не отступал.

– Продолжай жить своей холостяцкой жизнью, Громов. – я скрестила руки на груди.

– Она тебе больше подходит.

Он продолжал молчать. Вот было бы здорово влезть хоть на мгновение в его черепную коробку, чтобы понять, о чём он думает… Его молчание убивает!

Кричал бы, топал ногами, долбал бы стены… Делал бы хоть что-то!

А он молчит… По его каменному лицу ничего вообще не понять!

Я почувствовала, как дрожат пальцы.

Нельзя было показывать слабость.

Нельзя.

– Зачем ты вообще начал копать? – сорвалось у меня.

Громов горько усмехнулся.

– Я не начинал.

Я замерла.

– Что?

Он показал на конверт.

– Посмотри.

Я опустила взгляд.

И…

Чуть не потеряла сознание.

Конверт не вскрыт.

НЕ ОТКРЫТ.

Я всмотрелась в него, пытаясь понять, что это значит.

– Ты не знал? – мой голос дрогнул.

Громов не ответил.

Просто сжал губы, развернулся и направился к двери.

– Женя…

Хлопок.

Он ушёл.

Я осталась стоять посреди кухни, глядя на этот чёртов конверт.

Я не знала, что теперь делать.

Потому что, я была абсолютно уверена, что отныне всё изменится… И совершенно непонятно, в какую сторону…

Глава 16

Доктор Громов

Я думал, меня уже ничем не пронять.

Ну вот серьёзно.

После всех передряг, через которые я прошёл, после того, что видел, пережил, отчего чуть крышей не поехал, казалось, что во мне давно уже не осталось ни шока, ни удивления, ни хрена подобного.

Но Игорь – гад.

Сидел в своём кабинете, жевал какую-то дрянь из столовки, нагло лыбился и крутил в руках конверт.

Тот самый.

С тем самым тестом, который я вроде как не заказывал.

– Держи, отец-герой.

– Ты идиот? – я только и смог выдавить.

– Ты не представляешь насколько. – Игорь снова ухмыльнулся.

Я не взял.

Не смог.

Смотрел на этот чёртов конверт, как на взведённую гранату.

– Ты хоть знаешь, что внутри?

– Конечно.

– Ну и?

– А вот ты сам посмотри.

И тут он улыбнулся так, что меня пробрало до костей. Как будто он знал обо мне что-то такое, чего даже я сам не осознавал.

– Ну давай, не тяни кота за яйца.

Я не ответил.

Не знаю, сколько мы так сидели, пялясь друг на друга, но потом я просто выхватил конверт и вышел.

Не вскрывая. Даже не знаю почему. Может, не был готов. Может, просто боялся… Но когда я ехал в машине, сцепив зубы так, что аж челюсть сводило, мозг сам начал крутить плёнку назад.

Та ночь. Блондинка с мокрыми волосами. Её кожа – тёплая, нежная, живая. Глаза – большие, печальные, такие, что сразу хотелось выдернуть её из того ада, в котором она оказалась.

Я даже имя её не знал.

Я помнил, как она сказала, что бесплодна. Как в ту ночь она смотрела на меня, будто впервые за долгое время не чувствовала себя одинокой.

Я вспомнил всё…

Катя.

Чёрт возьми.

Когда я припарковался у её дома, понял, что стою, вцепившись в руль, как утопающий.

В груди бушевал ураган.

Я не знал, что скажу, не знал, как себя поведу? Но когда я поднялся на её этаж, увидел, что к её двери прижался этот павлин, и…

Что-то внутри меня хрустнуло.

Я даже не понял, как именно двинулся вперёд. Просто в секунду вцепился в этого засранца и оттащил от Кати.

Инстинкты сработали чётко и бесповоротно.

Я не знал, когда именно они с Максом стали МОИМИ. С какого момента чувство ответственности захлестнуло меня с головой…

Но когда этот урод пытался лезть к Кате, когда она стояла перед ним, вымотанная, выжженная, с усталым, но всё ещё упрямым взглядом…

Меня накрыло.

Я едва не вмазал этому павлину по лицу.

Едва себя удержал.

Но она…

Она испугалась не его.

А меня.

Её взгляд.

Этот быстрый, испуганный, полный непонимания взгляд, который бил больнее, чем все пули, что я когда-либо ловил.

Мысли смешались в кучу.

Когда я избавился от павлина и задал ей тот самый вопрос… Мне было важно получить от неё честный ответ. Хотя… На какую честность я, по сути, имел права?

Она села за стол… когда я увидел её ссутулившуюся спину, как она вцепилась в этот конверт, будто он сгорит у неё в руках… я не знал, что делать.

– Почему ты молчала?

Она вздрогнула, но не ответила сразу.

– Катя…

Она резко подняла голову, сжав губы.

– Ты же говорила, что бесплодна.

– Я была в этом уверена! – она выдала это так резко, будто внутри неё что-то лопнуло.

Я моргнул.

– Я что, была похожа на ту, кто врёт?!

Я сжал кулаки.

Не знал, что сказать.

Я не умел справляться с таким.

– Ты могла бы сказать…

– Что, Громов?

Она подняла на меня взгляд.

– Что сказать? Я даже имени твоего не знала!

Я застыл.

– Ты ушёл утром.

Она резко сглотнула.

– Сказал, что уезжаешь в горячую точку. Где я должна была тебя искать, Громов? На войне?

Я не знал, что ответить.

Потому что она была права.