Обожженная изменой. Выбор шейха - Виктория Борисовна Волкова
Поворачиваю голову, стараясь разглядеть, что же так напугало верного помощника, и обалдело смотрю на Рашида, спускающегося ко мне в кипенно-белых одеждах. Полы длинного кафтана разлетаются в разные стороны, делая мужчину более неприступным и величественным.
Так, вероятно, и должен выглядеть шейх. Не слушать ничьих отговорок, а поступать так, как ему вздумается.
— Здравствуй, Муниса, — подходит он ко мне. Холеные пальцы скользят по лицу, потом по шее. — Я надеюсь, ты перестала упорствовать…
— Ваше величество, — восклицаю в запале. — Я не могу!
— Сможешь, — совершенно бесстрастно роняет он и одним движением срывает с меня и абайю, и халат.
Так и хочется закричать в голос «Рашид, прекрати! Что ты творишь?».
Но он пресекает взглядом любые разговоры.
— Это личные королевские покои, Муниса. Наложницы тут ходят обнаженные, — припечатывает взглядом и добавляет скороговоркой. — Пока ты тут упорствуешь, Аблул готовится к встрече с Аллахом. Счет идет уже на дни. И как только они встретятся, состоится прощание. Это твой единственный шанс…
— Но…
— Пойдем, — разворачивает меня к бассейнам, где уже плещется вода. — Надеюсь, я буду убедительным. А там тебе решать.
Глава 15
Теплый воздух ласкает обнаженную кожу, ноздри щекочет аромат благовоний, а все равно внутри нарастает тревога.
Рашид полностью одет и это настораживает и бесит.
Что еще он придумал? Даже сообразить не могу. Но великий шейх Реджистана знает как манипулировать людьми. И я не исключение.
Медленно и величественно Рашид ведет меня за руку к бассейну, украшенному серо-голубыми мозаичными узорами. Прямо по центру из огромной голубой каменной вазы бьет фонтан, разделяющий четыре чаши, наполненные водой.
Спускаюсь вслед за шейхом и даже горло перехватывает от напряжения. Кажется, будто кто-то на меня смотрит. Спиной чувствую взгляды. Поспешно осматриваюсь по сторонам и никого не вижу. Ни единой души.
Даже в высоких арках верхних этажей, выходящих к бассейну зияет черная безжизненная пустота.
Кроме нас здесь никого нет. Вот только зачем меня сюда привел Рашид. Куда ведет и почему заставил раздеться?
В высоких арках, украшенных лепниной, виднеются цветущие растения в бочках. Красиво очень, но меня будто что-то гнетет.
Да и не тот человек Рашид, чтобы отпустить ситуацию на самотек. Обязательно проучит меня. Вот только как?
«Не нагнетай», — успокаиваю саму себя. Смотрю на цветы, на белые колонны с синими прожилками и стараюсь успокоиться.
Место красивое! Ну не топить же он меня сюда привел?!
Вот только строгий и официальный вид любовника напрягает. Рашид ни разу со мной не вел себя как монаршая особа. Не загонялся регалиями.
«Сейчас что нашло?» — размышляю я, разглядывая колонны, цветы и фонтан. И неожиданно в одной из арок замечаю древнюю страшную бабку в старом изношенном платье и в таком же платке.
— Рашид, — останавливаясь на белых мраморных ступеньках, кидаюсь к Рашиду на грудь и шепчу в панике. — Там кто-то есть, — всем телом прижимаюсь к мужчине. Чувствую, как он напрягается. Но все так же остается безучастным.
— Где? — совершенно спокойно поворачивается ко мне. Не отталкивает, но и не обнимает. А мне укрыться хочется от чужих взглядов. И закричать от ужаса.
— А, это Айза, — морщит идеальный нос Рашид, обнимая меня. — Она тут живет, Нина, — выдыхает на ухо. Делает ударение на моем настоящем имени.
Не успокаивает. Наоборот пугает и от тихого властного голоса у меня по коже идет мороз.
— Айза — бывшая наложница моего деда. Их тут несколько. Айза, Нири, Хума… Никто не помнит уже их настоящих имен. Когда-то они тоже были молоды и красивы. Дед обожал их. Но потом он умер, и его куколки стали никому не нужны. Как наложницы шейха они поставлены на довольствие. Каждый день им выдается по тарелке супа и лепешка с зеленью. Но они обречены умереть здесь. Выйти они не могут за пределы старого гарема. Да и боятся реальной жизни. Совершенно не ориентируются в городе и смогут даже расплатиться…
«Я смогу! Я сориентируюсь!» — так и хочется закричать этому самовлюбленному строгому красавцу. Но слова застревают в горле, стоит только подумать… провести логическую цепочку.
— Зачем ты меня сюда привел? — выдавливаю из себя каждое слово.
— Показать, что тебя ждет, Нина, — равнодушно передергивает плечами Рашид. — Хочешь оставаться Ниной? Пожалуйста, — усмехается он. — Поселю тебя здесь. Буду приходить. Сначала часто, но потом когда-нибудь перестану. Это как с воли навещать заключенного в тюрьме… Очень тягостно. А я люблю жизнь, как ты знаешь…
— Рашид, — только и могу промямлить.
— Замолчи, — строго обрывает он мое мяуканье. — Я всегда относился к тебе с должным уважением. Почитал тебя. И сейчас почитаю. Но ты не можешь смириться и оставить свои дурацкие принципы. И я не могу предложить тебе больше, чем предложил. Пока жив Абдул, мое предложение остается в силе… Если он умрет, пеняй на себя. Я переселю тебя в гарем. Сначала все будут преклоняться перед тобой. А затем забудут тебя, как уже давным-давно забыли Айзу. Но она здесь не одна. С ней еще три таких же древних старухи. Ты же останешься в гордом одиночестве. И будешь пугать залетевших птиц своим криком.
— Рашид, пожалуйста, — кладу ему голову на плечо. — Пожалуйста, не делай этого! Я… я согласна встретиться с моим… отцом, — выговариваю запинаясь.
— Как тебя звать? Назови свое имя, — резко спрашивает он. Черные глаза испепеляют. А ладонь собственнически скользит по моей щеке. Холеные пальцы сжимают подбородок.
Конечно, можно назвать свое настоящее имя и настоять на своем. Вот только сейчас этого делать нельзя! Рашид не шутит.
Он действительно запрет меня здесь и никогда не выпустит! А так… есть шанс.
— Как тебя звать? — глухо повторяет мой любовник. Давит взглядом, заставляя чувствовать себя букашкой. — Говори. Сейчас же! — бьет каждым словом, будто плетью.
— Муниса… Муниса аль Сансар, — выдыхаю поспешно.
— То-то же, — усмехается криво Рашид и, подхватив меня на руки, несет куда-то прочь.
Не смотрю по сторонам. Прячу лицо на широкой мужской груди. Вдыхаю запах селективного французского парфюма. Прикусываю губу, силясь не разрыдаться. И сосредоточиваю все свое внимание на приятном аромате. Иначе просто сойду с ума от дикости происходящего.
Игра в демократию, блин. А я-то, дура, размечталась. Рашид хоть и образован и прекрасно воспитан, но все такой же житель пустыни. Порывистый, горячий, обладающий могуществом по праву рождения.
— Все останется как прежде,
