Обожженная изменой. Выбор шейха - Виктория Борисовна Волкова

— Видимо, в России работают социальные лифты, — любуюсь домашней фурией.

— Ты даже не представляешь, как они работают. Со скоростью света. Бац — и ты уже не простой выпускник ВУЗа, а управляющий банком. А не успел моргнуть — и все. В лучшем случае — бомж, а в худшем — тебе поют «Со святыми упокой». Понимаешь?

— Не совсем, — окидываю девчонку строгим взглядом. — Мне плевать, как было в России. Я тебе скажу, как будет здесь, — припечатываю на месте. — Один мой родственник помирает. И я хочу предложить ему сделку. Он признает тебя своей внебрачной дочерью. Скажем, от какой-нибудь женщины из Восточной Европы. А я взамен оплачу его лечение и сделаю его уход к праотцам безболезненным. Ты пару раз навестишь его в больнице. Департамент гражданских регистраций выпишет тебе паспорт. А местные газеты опубликуют статью о воссоединении семьи.

— А как это коррелируется с моим возвращением домой? — набравшись наглости, спрашивает Муниса.

— Никак. Никакого возвращения не будет, — бросаю раздраженно.

— Ты не оставляешь мне выбора, — всхлипывает Муниса.

А мне хочется взвыть от досады. Вот на что надеется эта женщина? Я хоть раз обещал вернуть ее домой? Хоть один раз было такое?

— Будет, как я сказал. Или останешься без имени и документов. Тебе решать, дорогая, — давлю взглядом и выхожу из покоев.

Еду в больницу к Абдулу. И прекрасно понимаю простой факт. Моего старого родственника уговорить можно. А вот с Мунисой мне придется проявить волю.

Глава 14

Даже думать не желаю о предложении Рашида. Хорошенькое дело — переписать мне биографию. Найти какого-то странного мужика и выдать его за моего отца. А матерью кого назначит?

Нет! Так дело не пойдет. Рашид заигрался, и я точно не поддамся на его дурацкие инсинуации. Свернувшись клубком, лежу на кровати. И не знаю, как быть. Нужно с ним поговорить. Но он через Акима передал, что очень занят и не сможет сегодня прийти.

Одно слово, Шейх! Никто ему не указ.

Но я тоже сдаваться не намерена. Пусть придумает что-то другое. У меня были свои родители, и я не собираюсь предавать их.

«Шли бы вы, Рашид Алиевич, куда подальше», — прикусываю губу. Стараюсь придумать веские доводы для шейха. Нужно как-то убедить его. Никакая я не Муниса, а Нина Сергеевна Зорина. Если любит меня, как говорит, то пусть считается хотя бы с моим именем, с моей личной историей, а не придумывает всякую хрень.

Надоело!

Решительно поднимаюсь с кровати, запахиваю полы полупрозрачного халата и бегу в ванную. Умываюсь холодной водой. Собираю волосы в хвост и морщусь раздраженно.

Отросли кудри. Их бы подстричь. Но моему восточному мужчине нравятся длинные, поэтому о стрижке не может быть и речи.

«Рашид. Солнце Реджистана», — завожусь не на шутку. И неожиданно осознаю совершенно простой и тривиальный факт.

Сейчас у меня документов нет. Вообще никаких. На Нину Зорину Рашид точно мне паспорт не выпишет. А вот на Мунису аль Сансар — с радостью.

«Хорошо. Пусть выдаст какой может, — плескаю на раскрасневшееся лицо холодную воду. — Только не надо мне в отцы местного больного старика записывать! Я уж точно не стану играть в дурацкой постановке!»

— А вот ты где! — заходит в ванную мрачная Лейла. С тех пор, как два дня назад мы поцапались с Рашидом из-за Абдула, она со мной почти не разговаривает. Наверное, ждет, когда я образумлюсь и паду к ногам ее правителя.

Я и так там. Вот только не надо из меня куклу делать безмолвную!

— Что случилось? — спрашиваю, а сама жду, когда ко мне придет Рашид. Но видимо, он тоже характер показывает. Привык, что только его слово — закон. Вот пусть своим Реджистаном и командует, а ко мне не лезет.

— Аким пришел, — тихо сообщает Лейла. — Рашид тебя к себе вызывает.

— Зачем, не знаешь? — спрашиваю с неохотой.

— Зачем мужчина вызывает к себе женщину? — усмехается она горько и хватает меня за рукав. — Муниса, доченька, прекрати характер показывать. Да на твое место вон сколько желающих… А ты…

— А я не могу так и не хочу. Я не кукла ему.

А у самой на душе кошки скребут. Он меня за девочку по вызову принимает?

— Ты ошибаешься, детонька. Все мы в его руках. Это с тобой он добрый и ласковый. А скольких и за малейшую провинность сажал под замок. Подумай, девочка, и смирись. Нет у тебя выхода, — подает мне абайю и темный платок.

— Мне бы переодеться, — демонстративно осматриваю халат, из-под которого виднеются почти не прикрытая грудь и низ живота.

— Так иди, — мотает головой Лейла. — Рашид требует срочно. А там глядишь — растает, тебя увидев.

Он, может, и растает. Вот только я против! Не хочу участвовать в гнусной инсинуации. Пусть придумает что-нибудь другое. Он же шейх, в конце концов!

Поплотнее закутываюсь в абайю. Завязываю все тесемки так, чтобы не был виден халат. Надеваю на голову платок и выхожу к Акиму.

— Мой господин требует вас к себе, — четко и официально объявляет личный помощник шейха.

— Я готова, — киваю спокойно.

И лишь когда маленький щуплый человечек сворачивает в совершенно незнакомый коридор, вскрикиваю инстинктивно.

— Стойте! Куда вы меня ведете, Аким?

— В личные покои его величества, — поворачивается он и добавляет с грустью и сожалением. — Зря вы упорствуете, госпожа Муниса. Так у вас будут собственное имя и документы. Сейчас вы никто, и даже выйти из дворца не сможете. Если наш господин лишит вас своего расположения, вам никто и плошку супа не нальет. И апартаментов лишитесь, и жизни. Не стоит играть с огнем. Его величество настроен очень решительно. Вам следует покориться. Понимаете?

— Не совсем, — мотаю головой.

— Зря, — вздыхает Аким и вводит меня в большой красивый зал с термами и бассейнами. Задрав голову, смотрю на величественные колонны, уходящие куда-то вверх. И чувствую себя мелкой букашкой среди величественного зала.

— Проходите, госпожа, — словно приглашает меня Аким и предлагает негромко. — Вам лучше раздеться и ждать…

— Рашид приказал? — охаю в ужасе.

— Нет, это просто дружеский совет, Муниса. Пока вы привлекаете шейха, вам ничего не страшно. Но где гарантия, что он не увлечется другой, более покладистой и беспроблемной девушкой?

«Может, тогда он и отправит меня домой!» — дергаюсь от привычной мысли. Нет, я привыкла к Рашиду и теперь не представляю, как жить без него. Но Борик с Ируськой перевешивают все мои хотелки и симпатии.

— Не надейтесь, — словно читает мои мысли Аким. — Рашид благороден и великодушен, да продлит