После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк
— Пап, ты не говоришь «окей».
— Неужели? Теперь говорю.
Сева утыкается обратно, но на губах играет снисходительная улыбочка.
Поглядываю на часы — время еще есть.
Одеваюсь, быстро собираюсь, беру портфель — все бумаги на месте. Ну, а где же им быть, если вчерашним вечером я плодотворно наклюкался, а не поработал?
Через несколько минут я готов.
Оглядываю себя в зеркало — темно-синий костюм отлично сидит, на лице легкая щетина, придающая мне брутальности.
Красавчик, что уж тут сказать.
Если бы не вчерашняя слабина, все было бы вообще идеально.
— Идем, — зову я, и Сева топает обувать кроссовки.
Заскакиваем в ближайшее кафе и делаем заказ: Сева заказывает полноценный завтрак, а я ограничиваюсь большой чашкой черного кофе.
Постукиваю пальцами по столу.
Мне приятно сидеть в кафе с сыном, но вопросов, которые тревожат меня — просто тьма.
И все они такие — в лоб не задашь.
— Вкусно?
Сева просто кивает с набитым ртом, с аппетитом молодости поглощая омлет с грибами и беконом.
— Супер.
Тоже делаю глоток — кофе так себе, слабенький, но уж какой есть.
Чувствую нарастающее волнение. Блин, и чего я трясусь? Я же с сыном!
Отец и сын — что может быть круче?
Мы же можем вообще на любые темы разговаривать, нет?
И мерзенький голосок тянет:
— Мог бы, — и все.
— Как дела? — задаю вопрос, чтобы как-то начать беседу.
Стыдно, но я что-то не знаю, как подступиться к собственному сыну.
Пожимает плечами и хмыкает:
— Нормально.
Нормально. Развернутый ответ — ничего не скажешь.
— Как у Лены?
На этот раз Сева задерживает взгляд чуть дольше:
— Тоже.
Покачиваю головой.
— У нее сегодня выпускной, ты знаешь?
— Конечно, сынок, — улыбаюсь я, а самого задевает.
Сын может думать, что я забыл о таком событии… Приятного мало.
— А как у мамы? — задаю вопрос и делаю глоток, поглядывая на него поверх ободка чашки, будто спрашиваю из вежливости.
Сева возвращается к омлету и просто кивает:
— Тоже все хорошо, пап.
Вот это разговор.
И винить могу только себя — надо было больше общаться с детьми.
Черт, ну что я за отец такой.
И на меня опять накатывает.
Часто в последние месяцы, но когда я оказался рядом с ними — с моей некогда семьей, накатывать стало чаще и… сильнее.
Гораздо сильнее.
Даю себе обещание исправить все.
— А как ты у меня дома оказался-то?
Сева отрывается от омлета и делает большой глоток воды из высокого запотевшего бокала.
— Мама попросила.
И смотрит на меня.
Развожу руками:
— И? Просто попросила? Ни с того, ни с сего?
Сева задумчиво смотрит на меня — будто сканирует меня изнутри.
У Татьяны тоже бывает такой взгляд — внимательный, цепкий, задумчивый и… печальный.
— Сказала, что беспокоится.
Сердце почему-то начинает стучать быстрее и глуше.
— Позвонила куда-то, потом сказала заехать за ключами от твоей квартиры…
Не замечаю, как во рту пересыхает.
Сдавливаю чашку побелевшими пальцами.
Сева наматывает полоску бекона на вилку и отправляет в рот.
На самом интересном, блин!
Делаю глоток, чтобы завуалировать интерес:
— И?
Пережевывая еду, сын продолжает:
— Поздно уже было довольно. Я приехал — а ты на полу лежишь.
Испарина выступает на лбу, а по вискам скатываются две мерзкие капли пота.
— Я попробовал поднять тебя, но ты отмахивался и…
Замолкает.
— И, что? — выдыхаю.
Кажется, эту чашу позора мне предстоит выпить до дна.
Еще раз повторяю все клятвы, которые давал себе по дороге в душ.
— И мычал что-то. Маму звал.
— Я?! Маму?
— Не свою, — смеется Сева. — Мычал: Таня-Таня… телефон рядом валялся.
Я не могу смотреть на сына — малодушно отвожу глаза.
И что мне теперь, делать вид, что ничего не было? Или нести чушь про «ой, сынок, я что-то вчера так устал на работе…»
Нет уж, Андрей. Хватит вранья.
Хватит прятаться.
Начать говорить правду, принимать ответственность за свои поступки и меняться никогда не поздно.
И начинать надо прямо сейчас — потому что уже назрело.
Сильно назрело.
— Да уж, — говорю. — Прости, сынок, что…
Ох, как же это тяжело.
Но правильно.
Правильно же?
Откашливаюсь и продолжаю — через силу, через стыд, через… слабость:
— Прости, сынок, что тебе пришлось это видеть. Это совсем не… — пытаюсь подобрать слова, чтобы моему сыну тинэйджеру было понятнее.
Как они вообще сейчас говорят? «Круто»? «Клево»? Или как?
— Совсем не хорошо? — договаривает за меня он.
Я киваю и напряжено смотрю на него.
Сева совсем по-взрослому хлопает меня по ладони:
— Все нормально, пап. Со всеми бывает.
Медленно выдыхаю.
Напряжение что-то такое, что голова аж кругом идет.
Но внутри, словно цветок расцветает что-то похожее на… самоуважение?
Ведь этот, пусть и небольшой, но правильный, честный поступок, как первый шаг…
— Но с мамой тебе лучше все же поговорить об этом…
И я понимаю, что этот первый сложный шаг был совсем и не сложным по сравнению с тем, что мне предстоит.
Ведь совсем скоро мы с Таней встретимся на работе…
Глава 16
Андрей
Вливаю в себя третью чашку крепкого кофе и медленно прихожу в себя.
Стар я для таких упражнений уже.
Надо как-то думать головой больше…
С аппетитом молодости Сева справляется со своим омлетом, и закусывает еще пирожным.
И куда только влезает? Хотя в его возрасте я тоже был таким — костистым худощавым эктоморфом…
Это потом годы накинули мяса на кости.
Надо, кстати, и с этим тоже что-то делать — а то так и глазом не успеешь моргнуть как пузо отвиснет.
Официантка приносит нам счет и кокетливо мне улыбается.
Я же только вежливо улыбаюсь в ответ.
— Тебя может подбросить куда? Я успеваю, — предлагаю сыну.
Он с кем-то активно переписывается в телефоне.
Что за поколение такое — всегда словно наполовину в виртуальной реальности. А то и больше.
Отрывается от мобильника:
— Ну мне в центр надо… Тебе разве по пути, пап?
Мне совсем не по пути.
Бросаю взгляд на наручные часы — времени в обрез.
Лучше, наверное, в другой раз все-таки.
Только открываю рот, чтобы ляпнуть какую-нибудь отмазку, как натыкаюсь на глаза сына.
И меня прорубает.
Кажется, что ему все равно.
Подумаешь — подкинуть куда-то…
Но каждый такой раз словно отталкивает нас на несколько сантиметров друг от друга.
Тут предпочел не напрягаться и просто поехать на работу… там не позвонил…
Это происходит вроде бы незаметно — шажок за шажком, а потом — бац!
И сын тебе даже на день рождения не звонит — максимум
