После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк
Сколько мы продержались с Лизой? Несколько месяцев?
Я сейчас оглядываюсь на прошлое и просто оторопь берет — какое же это было наваждение!
Был бы суеверным, подумал бы о привороте.
Но это легче всего — винить кого-то: обстоятельства, гормоны, возраст или… колдовство.
В такую ерунду я не верю.
Я верю в факты и в причинно-следственные связи.
И сейчас, перед моим усталым разумом, горит, как яркая неоновая реклама, одна только надпись:
«Андрей, ты все профукал».
Светится и вспыхивает в кромешной тьме безнадеги.
С этим никак не поспоришь, ведь у меня было все, что только может пожелать человек для счастья: жена, дети, бизнес…
Я был успешен по всем фронтам…
А теперь? Вынужден зависеть от мнения старшего партнера и отношения бывшей жены.
Злость сменяет печаль так неожиданно, что бокал чуть не лопается в ладони.
Встаю и подхожу к окну, распахиваю настежь и вдыхаю теплый ночной воздух.
Сердце гулко стучит в груди, а на лбу выступает испарина.
На кого я злюсь? На себя надо злиться…
Помню, что в день развода стоял так же, только осенью — ночью, в съемной квартире и пялился в заоконную тьму и не мог надышаться холодным воздухом.
Он обжигал легкие и нес горьковатый запах дыма.
Рядом лежал листок с надписью «Свидетельство о расторжении брака».
Он словно ставил точку в наших отношениях. Окончательную.
Вспоминать это неприятно. Больно.
Стыдно.
Подхватываю бокал и иду в комнату, чтобы налить очередную порцию напитка.
Надо бы завязывать с этим.
Завтра хлопотливый день: нужно успеть многое по работе. Пока Германов в отъезде нужно успеть стать незаменимым, врасти в его структуру, даже если Татьяна против.
И опять она — все мысли, вообще все в жизни крутится вокруг нее.
А во второй половине дня — выпускной у дочери.
Не могу же я допустить, чтобы она краснела за меня?
Я должен явится на него во всем великолепии: подтянутый, свежий, красивый, чтобы Татьяна локти кусала от злости… А не опухший, с мешками под глазами и красными прожилками на коже.
Татьяна-Татьяна…
Выглядит она, конечно, офигенно.
Кажется, не нуждается ни в чем.
Работает. Вон как сумела развить свой бизнес…
В усталую голову лезут неприятные мысли: неужели сама?
Она умная, работящая, целеустремленная и… красивая.
Интересно, у нее есть кто-нибудь?
От этой мысли кровь приливает мне в голову.
Я бахаю кулаком по подоконнику.
Вспоминается, как к ней сразу начал подкатывать какой-то перец, как только мы расстались. Еще до развода.
Стискиваю зубы.
Ярость застилает глаза.
Хочется набрать ее и прямо сейчас выяснить этот вопрос.
Он мне кажется наиболее важным.
Важнее, чем все бизнесы и прочая дрянь.
Залпом выпиваю содержимое бокала — да, я уже не мальчишка, и завтра утром мне придется за это расплачиваться, но… плевать.
— Где мой чертов телефон? — рычу сквозь зубы сам себе.
Вечно эта штука пропадает, когда так нужна и трезвонит некстати, когда ее совсем не ждешь.
Отшвыриваю со спинки пиджак, роняю кресло и краем глаза замечаю, как летит поблескиваю корпус.
Мобильник падает и сеточка трещин бежит по экрану.
— А, чтоб тебя! — ругаюсь и чуть не падаю, поднимая его.
Устраиваюсь на полу.
В телефоне еще пропущенные сообщения от Лизы — уже после нашего разговора.
Фотографии-фотографии… и ни одной с ребенком.
О каком днк с ней можно говорить, если она, блин, даже фотку послать не может?
Смахиваю не глядя эти сообщения и нахожу номер Татьяны.
Набираю.
Каждый гудок для меня как пытка. Уже поздний вечер, и если она не берет трубку значит…
Ой, я даже не хочу думать об этом.
Стискиваю зубы и жду.
Кажется, это длится целую вечность.
— Алло.
Голос усталый, чуть сонный.
Это хорошо. Наверное.
— Я… — язык как-то меня не очень слушается. Наверное, от волнения. — Я… я хотел…
— Воронцов, тебя стало что-то слишком много…
— Таня, — перебиваю ее, — у тебя кто-нибудь есть?
— Ты звонишь мне в ночи ради того, чтобы узнать есть ли кто-то у меня?
Не вижу ничего нелогичного. Даже наоборот.
— Да, — хриплю. — Я хочу это знать.
Молчание.
— Для чего? — в ее голосе появляется непривычная вкрадчивость, но я сейчас не очень хорошо могу анализировать — слишком сильно в голове шумит.
— Ты моя жена и я хочу знать!
— Та-ак, понятно…
В ее словах вроде бы слышится улыбка, но я не уверен.
— …а почему именно сейчас? Тебе прекрасно жилось без этого знания год. Что произошло?
Вопрос ставит меня в тупик.
— Не произошло, — хмуро отвечаю.
— Ну, раз не произошло, так зачем тебе знать? — смеется Таня.
Смех мелодичный, звонкий, словно смывает всю усталость из ее голоса.
Как давно я его не слышал…
Чувствую, что сам себя загнал в ловушку. Соображаю, откровенно говоря, плохо.
Хочется ответить ей как-то остроумно, хлестко, четко, поразить ее прямо в сердце.
Черт, Андрей, ты же умный мужик! С юмором, начитанный, коммуникабельный…
Ты же, в конце концов, когда завоевал эту женщину и с легкостью овладевал ее вниманием… Какими глазами она смотрела на тебя, когда слушала!
Вспоминай и возьми себя в руки! Ну же!
Да, у меня получается поразить ее.
Но, как в анекдоте, есть нюанс.
Вряд ли то, что я произношу можно назвать особенно остроумным…
Поражающим? Возможно.
Едва ворочая языком, я выдаю:
— Таня, я все осознал… и хочу тебя вернуть.
Глава 14
Андрей
Яркий луч света бьет в лицо, скользит по глазам вызывая тупую ноющую боль.
Несколько долгих секунд я не могу сообразить не то, что где я, а как меня зовут и кто я вообще такой.
С трудом поднимаю слипшиеся веки.
Пи-ипец.
Во рту будто кошки ночевали, башка раскалывается, а перед глазами все плывет.
Оглядываюсь кругом — место кажется смутно знакомым, и с огромным запозданием, словно жидкое стекло доходит мысль:
— Это же твоя новая арендованная квартира.
Жесть.
Ну я и начудил вчера.
Словно мне двадцать лет опять, а самое страшное — это пропуск пар в универе.
Только вот мне давно не двадцать.
Уже очень давно.
И ждут меня не пары в универе, а…
В сознании медленно выстраивается картина: приезд на юг, новое перспективное партнерство, которое под угрозой из-за… ох, ты ж черт, Тани…
Жалобный стон сам собой вырывается из груди.
Хорошо, что я живу один и никто не видит меня в таком виде.
Кое-как отрываюсь от пола и присаживаюсь.
Руки дрожат, мутит. Потираю лоб, покрытый холодной испариной.
