После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк
Еще одна вспышка — я же вчера ей звонил!
И самое ужасное, что я совершенно не помню о чем мы говорили!
Это же надо было так вляпаться, Воронцов!
Просто позорище какое-то.
Провожу ладонями вдоль тела — я все еще в костюме. В том самом в котором приехал вчера с работы.
— Ох ты ж черт… — мне же на работу надо.
Сколько сейчас вообще времени?
Веки словно налиты свинцом, а в глаза насыпано песку.
Оглядываюсь и замечаю метрах в двух на полу мобильник.
Кое-как переворачиваюсь на четвереньки и еще раз благодарю вселенную, что никто меня не видит в этот момент.
Но точно ли никто?
Застываю на четвереньках.
Вспоминается кусочек вчерашнего вечера, еще до того, как я зачастил за напитками на кухню.
Я же подумывал о том, чтобы познакомиться с какой-нибудь… какой-нибудь… женщиной!
И тут до меня доносится шум смываемой воды в ванной комнате.
Просто жесть.
Картина маслом (Танино, между прочим, любимое выражение! Черт!): я стою по середине комнаты на четвереньках, помятый, опухший, дрожащий…
За что мне все это?
Превозмогаю боль, поднимаю голову.
Так и застываю — как дворняга прям.
Дверь медленно открывается.
Открывается…
И…
Сева!
Кажется, только в этот момент сердце начинает биться снова.
А от резко хлынувшего потока крови в голову все идет кругом перед глазами.
— О, пап, — басит мой уже совсем взрослый сын.
За последние месяцы он здорово вымахал и раздался в плечах.
— Ты… — вижу, что аккуратно подбирает слова. — Уже проснулся?
Хорошего сына воспитали мы с Таней — бережет самолюбие отца.
«Проснулся» — очень милый эвфемизм того, что со мной произошло.
Назвать это состояние «проснулся» — повернется язык только у того, кто тебя действительно любит.
Киваю и откашливаюсь.
— Да, — хриплю я. — Проснулся…
В голове просто миллион вопросов: начиная от того, что было вчера и заканчивая тем, как ты, сынок, тут оказался.
Но есть все-таки вещи поважнее, и я задаю самый главный на данный момент вопрос:
— Сколько времени?
— Восьмой час, — Сева неуверенно подходит ближе. — Пап, ты как вообще?
Теперь в его голосе больше сочувствия. Ну а что, он не глупый парень, не тепличное растение — все понимает.
— Я? Прекрасно. Устал вчера с дороги.
Черт, у меня даже голос дрожит, не говоря о всех остальных частях тела.
Я все еще стою на четвереньках.
Надо собраться с силами и подняться.
На работу надо к девяти, и за это время я должен вновь стать человеком.
Что само по себе звучит сверх амбициозно.
Напрягаю организм и волю. Делаю нечеловеческий рывок и… застываю на корточках.
— Пап, тебе может помочь?
Несколько секунд раздумываю — во мне борется самолюбие с прагматизмом.
— Пожалуй, да, сынок.
Сева придерживает меня за плечи и помогает подняться на ноги.
Ощущение такое, будто я нахожусь на самой-самой вершине Останкинской телебашни. В штормовой ветер.
Придерживаюсь за сына.
Он отворачивает лицо и кривится с улыбкой:
— Блин, па, тебе в душ надо. Срочно. И зубы почистить.
— Намек понял, — и переставляю негнущиеся ходули, которые еще вчера были ногами.
На втором шаге, когда от напряжения сердце готово выскочить из груди, я даю себе клятвенное обещание больше не притрагиваться к напиткам в дорогих бутылках.
Ни за что и никогда.
Клянусь всем чем можно и нельзя.
Останавливаюсь передохнуть, но не хочу показывать своей слабости перед сыном — авторитет отца надо же поддерживать.
Маскирую все вопросом:
— Сев, а ты… как здесь оказался?
Сева усмехается и в этот момент просто копия Татьяны: та же легкая улыбка — таинственная, не злая, не насмешливая, такая — будто только вы двое знаете что-то такое, о чем можно весело посмеяться.
И глаза такие же — в них вспыхивают озорные искорки. Только цвет мой.
— Меня мама прислала.
Что ж, этот ответ из тех, что порождают еще больше вопросов.
— Понял, — киваю и продолжаю забег к душу.
На этот раз делаю четыре шага, прежде чем перевести дух.
— Ты не спешишь?
Вопрос как-то сам вырывается.
Вообще я хотел спросить, как он узнал, где я живу и вообще… но спросил это.
Потому что вдруг осознал, как сильно соскучился по сыну — Таня как уехала в месте с детьми еще осенью, так я их в живую и не видел. Только по видеосвязи.
И теперь мне очень не хочется, чтобы он уходил.
Время, кажется, останавливается, пока я жду его ответ.
— Нет, пап, — улыбается Сева. — Я не спешу.
Незаметно выдыхаю.
А день-то вроде налаживается, нет?
Глава 15
Андрей
Достигаю душ, словно беру вершину.
Да уж, для меня сегодня и это — подвиг.
Скидываю одежду и включаю горячую воду.
Упругие струи бьют по телу разгоняя кровь. В висках стучит, но медленно, постепенно вроде бы становится легче.
Ванную комнату заполняют клубы пара.
Резко переключаю кран на холодную и через секунду вздрагиваю от обжигающего ледяного прикосновения воды.
Стискиваю зубы и терплю.
Делаю так несколько раз пока не прихожу в себя.
В голове проясняется, и вместе с этой ясностью накатывает волна стыда.
Мысль номер один: я вчера звонил Татьяне.
Мысль номер два: и я вообще, абсолютно не помню, о чем мы разговаривали. Вряд ли о предстоящих совместных проектах.
На моем свежевымытом лбу выступает холодная испарина.
Опираюсь ладонями на раковину и смотрю исподлобья на себя в зеркало.
И на добивочку — мысль номер три: Сева видел меня в таком состоянии.
Пипец.
Жесть.
Какой пример я подаю сыну?
О чем он думал увидел отца в таком состоянии…
И тут же в голову лезет непрошенная мысль — а прошлый раз я хороший пример ему подавал? А дочери?
Мне опять становится дурно.
Даже хочется закричать самому себе:
— Заткнись! Заткнись!
Но этот голос так просто не смолкнет.
О, не-ет.
Стираю рукой конденсат с зеркала — смотреть на себя не хочется.
Быстро чищу зубы и умываюсь еще раз.
Выхожу из душа — Сева сидит на диване и залипает в телефон.
Молча иду к шкафу и достаю новый костюм. Одеваюсь.
— Позавтракаешь со мной? — бросаю я словно невзначай.
Хотя от мысли о еде желудок сворачивается улиткой — становится таким же маленьким и склизким.
И слежу за Севой боковым зрением. Стараюсь держать лицо невозмутимым.
Он пожимает плечами, не отрываясь от экрана мобильного:
— Да. Если не долго. У меня дела.
Поджимаю губы и киваю. Ну, само собой — у моего шестнадцатилетнего сына дела. Как иначе?
— Окей, — говорю.
Сева тут же поднимает на
