После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк
Интересно, когда Лена говорила о выпускном, она уже знала, что папочка приедет?
Эта мысль приводит меня в раздражение. Ну, если знала!
Я просто не знаю, что с ней сделаю!
К совещанию я подхожу совершенно не подготовленная и разбитая.
Настроения никакого, а еще как раз сегодня я хотела поехать выбрать себе наконец платье на выпускной дочери.
И сейчас вновь — сидеть со всеми вместе и ловить на себе любопытные взгляды.
Мне нет дел до сплетен, но… Это все-таки неприятно.
Слухи-то уже разнеслись точно.
Любителей пообсуждать чужую личную жизнь — очень много, а уж повод у них прекрасный.
Мне прилетает сообщение от помощницы Романа:
«Татьяна, добрый день! Переношу нашу встречу в 15:00, о новой дате дополнительно сообщу.»
И после официального уведомления, от него самого:
«Прости, Татьяна, что не предупредил заранее. Знаю у тебя были планы. В качестве извинений предлагаю ужин по моему возвращению. Каков будет твой положительный ответ?»
И подмигивающий смайлик в конце, будто он не сомневается в моем согласии.
С одной стороны, я могла бы порадоваться — уж хотя бы не придется сидеть в конференц-зале и делать вид будто ничего не произошло, а с другой…
Теперь эта ситуация затянется.
И если Андрея не выгнали сразу, то чем больше времени проходит, тем сложнее его сковырнуть.
Он же как клещ вцепится всеми лапками и будет сосать кровь изо всех, пока не добьется желаемого. А особенно, из меня.
Испортившееся настроение становится просто ужасным. Стою скривившись, будто лимон съела.
Так проходит доля мгновения, а потом я встряхиваю головой и беру себя в руки.
Ну-ка, не унывать!
Какое для девочки лучшее лекарство от плохого настроения? Конечно, шоппинг!
А значит, не смотря на разгар рабочего дня, время выбирать платье на выпускной дочери.
А работа… а что работа? От работы кони дохнут! И тем более такой заядлый трудоголик как я заслужил крохотный выходной!
Глава 11
Андрей
Германов срочно улетает в Москву, и наша с ним неформальная договоренность не получает своего окончательного разрешения.
Я остаюсь в слегка подвешенном состоянии, но с этим ничего не поделаешь, а работать нужно — продолжать процесс интеграции двух компаний.
Если я сумею быстро все наладить, то смогу сгладить эффект Татьяниного сопротивления.
Несмотря на всю его яркость, импульсивность и эмоциональность.
Хотя, честно говоря, мне меньше всего хотелось бы воевать с ней.
Да и Германову нужно продемонстрировать свой профессионализм и надежность.
Остаток дня пролетает в рабочей суете, и с Таней мы больше не пересекаемся.
Я полностью погружаюсь в дела, и к вечеру просто измотан: информационные письма, звонки, поручения-распоряжения — просто уйма всего необходимого для того, чтобы раскрутить непростой механизм строительства.
Небо за окном сгущает краски, когда я наконец откидываюсь в кресле.
Спина отваливается, а голова гудит после насыщенного и непростого дня.
Отталкиваюсь ногами и разворачиваюсь к панорамному окну — смотрю на мерцающие огни города и вдруг ощущаю дикую пустоту и одиночество.
Я сильный, нормальный мужик, и этот момент слабости вот-вот пройдет…
Но не проходит.
Пялюсь на потоки машин, которые едва движутся скованные трафиком и думаю о всех этих людях — о том, куда они спешат после тяжелого трудового дня… Домой? К семьям?
А куда сейчас пойду я?
В шикарную, но пустую арендованную квартиру. Холодную, несмотря на южную жару.
Задумчиво барабаню пальцами по подлокотнику кресла и…
Все происходит как-то импульсивно: достаю телефон и набираю Татьяну.
Когда слышу в трубке гудок, на лбу выступает испарина — что ты делаешь, Андрей? Зачем звонишь? Что вообще скажешь?
Ни на один из этих вопросов у меня нет ответа. Просто хочется услышать чей-то знакомый, не чужой голос. Ее голос.
Один гудок, второй, третий…
Наверное, не слышит.
Отличная возможность положить трубку и не усугублять ситуацию разговорами.
— Алло.
Ее голос звучит так неожиданно, что аж во рту пересыхает.
Со мной явно что-то не то.
Торможу. Подвисаю.
— Андрей, что ты хотел?
Пульс лихорадочно бьет в виски. Что ответить? Что просто хотел услышать ее? Не поверит — будет искать подвох…
— Татьян, слушай, — голос хриплый, срывающийся.
Откашливаюсь.
— Слушаю, — вставляет она в паузу.
— Да я хотел уточнить… У Лены завтра же мероприятие?
Таня жестко усмехается:
— Мероприятие? Это вообще-то выпускной. В честь окончания школы. Важное такое событие… Особенное.
Я сморщиваюсь, как от зубной боли — ну надо же было мне так ляпнуть.
— Да, Тань, верно. Я что-то просто запарился со всем этим официозом…
Татьяна молчит, а я вдруг остро чувствую необходимость, желание простого человеческого разговора.
Без противостояния. Без взаимного обмена колкостями.
— Так что ты хотел? — ее голос ничуть не смягчен.
— Да уточнить во сколько завтра… Лена мне писала, да я что-то сообщение не могу найти.
— Я перешлю тебе программу, — отвечает Таня. — Что-то еще, Воронцов?
Больше я не нахожусь, что сказать.
Наружу, словно само собой, рвется простое «извини», но…
— Тогда пока, — опережает меня Татьяна и кладет трубку.
В душе вместе с холодком одиночества разливается, что-то еще — тоскливое, грустное, ноющее.
Я, наверное, просто устал.
Убираю телефон в карман и поднимаюсь с кресла.
Потягиваюсь с хрустом.
— Ну что ж, домой, так домой.
Хотя это слово утратило для меня первоначальный смысл.
Через полчаса открываю дверь арендованной квартиры — стерильная пустота.
Шаги гулко разносятся по пустым комнатам.
В теле — то ли усталость, то ли отупение какое-то…
Наливаю в стакан немного резко пахнущего янтарного напитка — это все что есть у меня из еды. Холодильник пуст — даже холостяцких пельменей не успел купить еще…
Да и есть совсем не хочется…
Сажусь в кресло на балконе и делаю большой глоток.
Жидкость обжигает рот, проваливается огнем вниз по пищеводу.
Глоток за глотком, медленно начинаю возводить стену внутри себя — мысли разрывают изнутри, но думать ни о чем не хочется…
В голове бьется один и тот же вопрос, что возникает вот уже почти целый год: правильно ли я поступил тогда?
Я давно в бизнесе. Давно руковожу людьми. И уже давно зарабатываю хорошие деньги.
Неудачи последнего времени — не в счет.
Я жесткий, сильный, опытный. Не тюфяк какой-то, не мямля… бабской чувствительностью не отличаюсь…
Но этот вопрос обезоруживает меня перед самим собой.
Делаю еще один большой глоток — забить внутри себя этот голос и эти вопросы.
Сижу и тупо смотрю на панораму вечернего города.
Чувствую себя песчинкой на морском пляже: одиноком среди множества точно таких же
