После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк
— И она — на данном этапе ключевой человек в этом проекте. Без нее тебе никак…
— Роман, послушай, с Татьяной я все решу. Она сейчас взбрыкнула — женщина, гормоны, сам понимаешь… Сейчас она остынет, и мы поговорим…
В глазах Германова мелькает что-то странное — только на миг, но я успеваю заметить.
— А если вы сейчас начнете мне тут разборки бывших устраивать? Один захочет другого вернуть… Ну, например, ты… И все… вся работа насмарку, а я неси убытки.
В самом конце он все-таки опускает глаза на стол, и тут же поднимает.
Это меня настораживает. Тревожный звоночек играет в голове, но живот крутит так, что хоть волком вой.
Крупные капли пота стекают уже по вискам.
— Да нет, Роман. Это исключено. Татьяна меня в жизни не простит… А вот наладить рабочие нормальные отношения — я смогу. Гарантирую. Мне только нужно с ней поговорить спокойно и все…
Роман откидывается в кресле. В глазах его поблескивает надежда.
Ну еще бы, только все на грани провала, как я гарантирую, что все будет хорошо.
Что ни говори, а успокаивать и вселять веру в людей я умею.
— Ну, давай тогда, Андрей, действуй.
Я подрываюсь с кресла быстрее пули.
Теперь дело за малым — убедить и успокоить Татьяну…
Глава 9
Андрей
Татьяна сильно изменилась за прошедшее время.
Это я начал замечать еще перед нашим окончательным разрывом — ощущение было таким же, как если на угли в костер, уже покрывшиеся пеплом, вдруг сильно дунет ветер.
Они разгораются с новой силой, и даже может вспыхнуть пламя.
Вот и Таня была такой же…
А сейчас — еще хуже!
И лучше одновременно.
Она реально, как пламя — светит, но может и больно-пребольно укусить.
Но все равно я сумею приболтать ее.
Просто моя уверенность слегка поколебалась… Ну, может, это потребует чуть больше сил и терпения, чем я думал…
Она же все-таки женщина. Да еще и моя.
Хоть и бывшая.
Это значит, что знаю я ее лучше, чем она сама может предполагать.
Моя размышления прерывает такая острая резь в кишечнике, словно туда стекла насыпали и взболтали.
Слушай, Андрюх, если мы что-то не предпримем и в самое ближайшее время, то до уговоров дело просто не дойдет… Остаток дня мне придется провести в персональной комнате для совещаний.
А это очень плохо — ведь дел у меня просто невпроворот.
Блин, Андрей, ты мужик или портянка? Взял себя в руки и давай работать!
Времени и возможностей для слабости у меня просто нет.
Этот проект меня нужен как воздух. Это сотрудничество — тоже.
И если между успехом и мной стоит такое препятствие, как Татьяна, то выход только один!
Вперед, накинуться, покорить, взять!
Стискиваю зубы и иду по коридору искать ее кабинет.
Глаза горят, желваки напряжены.
Но через несколько шагов негодующее урчание живота заставляет меня просто согнуться.
И даже задержать дыхание от напряжения.
Хватаюсь рукой за стену и медленно выпрямляюсь, когда чуть отпускает.
Нет, так целый день я продержаться не смогу.
Надо же, в первый день умудриться отравиться бутербродами! Везение — максимальный уровень.
Бегу к лифтам. Тыкаю в кнопку и молюсь, чтобы лифт скорее приехал.
До совещания еще около трех часов, и я успею сгонять в аптеку, вернуться и спокойно поговорить с Таней.
Пока спускаюсь вниз, нахожу даже положительные моменты во всем том (да-да, это удивительно, но у меня получается!).
Татьяна как раз маленько остынет. Эмоции утихнут. Всплеск гормонов прекратится.
Мне все даже на руку — сунься я к ней сейчас, она, пожалуй, и огрела бы меня чем-нибудь, а так… небольшая пауза только на пользу.
Ни один бегун африканского происхождения не мог бы со мной состязаться в этом стремительно забеге через холл к машине.
Были бы здесь представители книги рекордов — я бы точно вошел в историю.
Но я бегу как раз чтобы не войти в историю — не хочется остаться в памяти потомков, как топ-менеджер, который обделался в первый же день. В прямом смысле.
Не обращаю внимания на удивленные взгляды сотрудников — пролетаю через холл, запрыгиваю в машину и бью по газам.
Лечу к ближайшей аптеке — бледный, вспотевший и… на удивление не злой.
Черт, да я даже понимаю Татьяну — сам бы я еще жестче выступил, окажись на ее месте.
А ее стойкость и принципиальность не могу не вызывать уважения.
Но дело такое, что препятствия и неудачи меня только больше распаляют и заставляют упорно добиваться цели.
С визгом торможу у ближайшей аптеки и скупаю все противодиарейные препараты, которые есть.
К этому добавляю пачку активированного угля — чтобы наверняка.
На глазах у изумленного фармацевта поедаю все, а потом закидываю еще и пригоршню таблеток угля.
Да, это что называется — непростые времена, требуют непростых решений. Мой организм мне спасибо не скажет за такое экспресс лечение, но выбора нет.
Только с углем во рту я понимаю, что воды то я не купил.
Благо что, фармацевт все стоит, выпучив на меня глаза от удивления.
Мы смотрим друг на друга — сейчас мы чем-то же похожи. Я мог бы и посмеяться, глядя на такое со стороны… жаль только, что я непосредственный участник.
Она понимает меня без слов — ведь мой рот набит углем, который я не в силах проглотить без воды.
Она достает бутылочку воды и протягивает мне.
Сворачиваю голову бутылке и с наслаждением вливаю в себя воду.
— Вы моя спасительница, — улыбаюсь я. — Премного благодарен.
Не знаю как потом, но ударная доза препаратов благотворно влияет на мой несчастный живот.
И настроение у меня стремительно прет вверх.
Возвращаюсь в бизнес-центр и узнаю у администратора, где кабинет Татьяны.
Направляюсь прямиком к ней. Настрой боевой, уверенность — на высоте.
Она просто не может мне отказать.
Дверь ее кабинета встречает меня позолоченной табличкой:
«Коротаева Татьяна Алексеевна»
Насмешливо поблескивает позолотой — будто смеется.
Она все-таки сменила фамилию. Не могу адекватно объяснить почему для меня это важно, но триггерит — просто пипец.
Стучу — мои твердые удары разносятся в тишине коридора, и тут же открываю дверь.
Кабинет у Татьяны шикарный и очень похож стилем на кабинет Германова, только меньше: тот же минимализм, огромные панорамные окна… ничего лишнего.
Такая схожесть меня почему-то неприятно колет, хотя я сразу же и стараюсь отмахнуться — может у них так принято, или дань уважения самому большому
