После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк
Официанты быстро убирают со столов и еды почти не остается.
Живот выводит уже голодные трели.
Быстро иду к парковке, но по пути торможу парнишку-официанта.
Его телега завалена блюдами накрытыми этой блестящей поварской штуковиной, забыл как она называется, но она не мешает распространяться манящим запахам.
Кажется я их чувствую не носом, а животом — так жрать хочется.
— Погоди, — говорю и снимаю штуковину.
Зрелище не слишком аппетитное — вперемешку тарелки с закусками, канапе и чем-то еще. Свалилось и частично перемешалось.
Блин, но жрать-то хочется!
И если бы не Таня со своими обидками, мы бы спокойно выступили, и я бы еще успел поесть.
Ей-то хорошо — она себе ни в чем не отказывала!
Под недоуменный взгляд официанта хватаю несколько мятых бутеров и рявкая:
— Жрать-то хочется!
И спешу к машине, предчувствуя, впереди не самый приятный разговор…
Глава 8
Андрей
Прыгаю в машину, закидываю на ходу один из бутеров и завожу мотор.
Жую, кривясь — что-то какие-то они на вкус не очень…
Но голод, не тетка, так что деваться некуда.
Лечу к офису на всех порах. Трафик на дорогах — сумасшедший, но я уверено управляю автомобилем и думаю.
А подумать мне есть над чем.
Хоть голова немного и плывет от усталости: я прилетел только ночью, вернее, рано утром.
До этого финальные переговоры, на которых я буквально сумел выгрызть сотрудничество с Германовым.
— Ты молодец, Андрей, — негромко говорю я сам себе. — Молодец.
Это партнерство придаст новый импульс моей компании, которую за последний год сумели оттеснить и выдавить конкуренты.
— Ты борец, — твержу, как мантру. — Борец! Еще посмотрим кто кого.
Есть такая поговорка: пришла беда, отворяй ворота.
Так вот весь прошлый год я только и делал, что отворял эти самые ворота.
Они и не закрывались, блин.
Неудачи прям как из рога изобилия сыпались, и не только по работе.
Чего стоит только несостоявшаяся беременность дочери? Да меня тогда чуть инфаркт не хватил.
Еще хорошо, что не успел голову этому козлу — несостоявшемуся папаше оторвать, а то бы шил сейчас телогрейки где-нибудь в местах не столь отдаленных.
Хмурюсь, вспоминая прошлогодние события.
Или все началось раньше?
Да какая разница! Главное, что жизнь моя стала сыпаться как карточный домик.
И со сверхзвуковой скоростью.
А потом еще и Лиза огорошила меня беременностью… Мы с Таней к тому времени уже совсем мало общались и почти не пересекались — решили развестись полюбовно.
Так что она об этой истории даже не знает…
В груди аж холодок нарастает от мысли, как она отреагировала бы знай об этом.
Она и так не слишком-то обрадовалась, когда услышала меня по телефону сегодня… а на встрече за этим завтраком долбанным вообще почти все сумела уничтожить.
Все то, что я так долго и кропотливо выстраивал с Германовым.
Черт! Ну надо же ей такое ляпнуть при всех… и ладно при всех — при нем!
Теперь придется как-то выкручиваться, объясняться и, что меня бесит больше всего — оправдываться.
Я взрослый мужик, бизнесмен, состоявшийся… и должен с какого-то объяснять почему и как мы развелись.
Мой живот согласен со мной во всем и выдает громкую возмущенную трель.
Бутеры еще эти… кормят непойми чем!
Но второй я все-таки закидываю. Может я пожалею об этом, но он слишком аппетитно пахнет, да и лежит рядом.
Почему-то в голове возникает неприятная мыслишка: у тебя, Андрей, не только с бутербродом так.
Лиза, например, была для тебя в какой-то степени также легко доступна и…
Машу рукой — что уж было, то было.
Я не из тех, кто занимается самокопанием.
Когда я подъезжаю к офису, машины Германова еще нет.
Удовлетворенно хмыкаю — люблю быть первым.
Но мой триумф не долог — кишечник начинает бурлить и бурление это совсем не здоровое.
Бледнею.
И в этот момент мягко подкатывает мерс Германова.
— О, Андрей, ты уже тут? Ну пойдем, поговорим.
Я стискиваю зубы, потому что брожение от чертовых бутербродов только нарастает.
Поднимаемся на последний этаж роскошного бизнес-центра.
Громадина из стекла и стали словно взмывает вверх, разрезая небеса.
Проходим в кабинет Германова, и у меня невольно отвисает челюсть: кабинет просто шикарный.
Огромный. Светлый. Сказать, что панорамные окна во всю стену — не сказать ничего!
Офигительный кабинет.
Здоровенный стол, как монумент возвышается в центре.
Обстановка крайне минималистичная — такое я уважаю. Никакой шелухи. Никакого мусора.
— Присаживайся, Андрей, — кивает Германов на кресло за столом для совещаний.
Сам садится напротив.
Это хорошо — не ставит себя выше. Не играет в начальника, хотя, по справедливости, я все-таки младший партнер.
Да и то, вишу на волоске.
— Это что был за перфоманс?
Смотрит на меня спокойно, но взгляд тяжелый.
Будь на моем месте кто послабее — тут же отвел бы взгляд.
Но не я.
Я действую непредсказуемо — в этом моя сила.
Разваливаюсь в кресле и спокойно усмехаюсь:
— Да, Татьяна что-то… не с той ноги что ли встала сегодня…
И мой внешний вид, несомненно, пошел бы мне в плюс, если бы не чертовы бутеры в животе.
Громкое урчание, кажется, сотрясает, кабинет.
Аж великолепные окна дрожат.
А бледное, покрытое влагой лицо не придает уверенности виду.
— Андрей, — Германов не ведется на это, — ты знаешь, о чем я.
Мой вздох прерывается, потому что мне приходится задержать дыхание — живот просто скручивает от острой боли.
— Мы в разводе, Ром. Год назад развелись. Она, видимо, еще не приняла это до конца…
— Год назад, — Роман задумчиво откидывается назад, поскрипывая креслом. — Очень интересно.
Он о чем-то задумывается на несколько секунд и замолкает.
Я не хочу прерывать его размышлений, потому что сейчас сфокусирован на приступе диареи, которая несомненно меня настигает после этих чертовых бутербродов, на этом чертовом завтраке.
Вот только стоило встретиться с ней, как все опять пошло наперекосяк!
Хотя и так все валится не первый месяц.
— И что делать будем? — вырывает меня из задумчивости Германов. — Мы с тобой законтрактовались, процессы начаты, транши пошли в дело, а техника в пути…
— Ром, не вижу проблемы…
— А я вижу, — жестко прерывает он меня. — И целых две.
Сверлит меня взглядом.
— Первая, в ее словах есть резон — можно ли вести с тобой бизнес, и вторая — если мы продолжаем наши дела, как уговорить Татьяну работать с тобой? Мы с тобой договаривались под конкретный проект, под конкретные сроки.
