После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк
Она, как всегда, в своем репертуаре — не может не подколоть.
Беру себя в руки и улыбаюсь своей самой чарующей улыбкой.
— Доброе утро, Татьян. Чудесно выглядишь.
Она смотрит на меня на меня с недоверием.
— Спасибо. О тебе того же самого сказать не могу…
Вокруг снуют сотрудники и уже кое-кто начинает поглядывать на нас с любопытством.
Ну, пипец, если сейчас Таня при всех начнет меня стыдить и стебать…
— У тебя еще акклиматизация не прошла, да? — продолжает так серьезно, что если бы не знал ее столько лет, то реально подумал бы, что она о моем здоровье волнуется.
Киваю и серьезно отвечаю:
— Угу.
А сам… сам смотрю на нее с благодарностью.
Человек она все-таки. Еще какой человечище! Сострадательная и не злопамятная.
Дай ей Бог здоровья.
— Ладно, Воронцов, некогда мне тут с тобой светские беседы вести… — и кивнув, уходит.
— Татьяна Алексеевна! Татьяна Алексеевна!
По коридору бежит молодая девушка с папками в руках.
Опа, здесь же все по просто по имени обращаются друг к другу.
Таня оборачивается и хмурится.
Ее напряженность мне не нравится, и я тоже торможу. Приглядываюсь.
Девушка, не успев добежать до Татьяны начинает сбивчиво говорить:
— Мардоян отказывается переделывать!
Видно, что она сильно запыхалась. Видимо, давно за Таней бежит.
— Как отказывается? — напрягается Татьяна, и я прислушиваюсь все внимательнее.
Мардоян — фамилия незнакомая. Был бы это кто из холдинга — я бы запомнил. Значит сторонний какой-то подрядчик.
— Так, давай по порядку, — спокойно говорит Татьяна.
— Он сказал, что мы его… — девушка краснеет. — В общем, что мы его замучили постоянными изменениями в проекте и требует, чтобы кто-то уже окончательно принял решение… А иначе, говорит, я просто работы останавливаю!
Не удерживаюсь и присвистываю — ну и наглые подрядчики! Ставят условия заказчику.
Хотя если с прорабом или начальником участка общается эта милая девушка… в общем, не удивительно тогда.
Со строителями надо пожестче. Это суровый бизнес.
Татьяна бросает на меня взгляд и берет девушку под локоть.
— Так, идем ко мне все подробно расскажешь.
— Девушка шмыгает носом. Степан Алексеевич с Германовым улетел, я не могу дозвониться, а что делать не знаю и к кому бежать, кто в их отсутствие такие вопросы решает…
Они удаляются по коридору, и до меня еще доносится сбивчивая речь девушки:
— …а за срыв графика с меня же и спросят потом.
Хмыкаю и наливаю себе кофейку.
Да, старая добрая стройка. Тут прогресс словно замирает и никакие командные корпоративные завтраки не заменят жестокого авторитета с матюгальником.
По дороге обратно к себе в голову лезет непрошенная мысль: если эта девчонка к Татьяне побежала, значит и помочь-то ей больше не кому… Может вмешаться? Как она с прорабом воевать-то будет…
Останавливаюсь на пол дороге.
Или не лезть? Не мое же дело…
Сегодня выпускной у дочери. А я не в лучше форме…
Надо просто спокойно поработать и прийти в себя.
Чего лезть?
Помогать нужно, когда просят…
Стою, как истукан по середине коридора и хмурю лоб.
Ой, Андрей, хватит раздумывать!
Справится она и без тебя — Таня женщина боевая. Она еще любого прораба за пояс заткнет…
Вздыхаю.
Да, все я верно думаю: и Таня сама все трудности преодолеть может, и лезть с непрошенной помощью не нужно… но почему же, черт, ноги сами несут меня к ее кабинету?
Стучу и тут же вхожу.
Сразу же замечаю напряженное выражение на Танином лице — бледная, со сжатыми в нитку губами…
Она так сжимает трубку стационарного телефона, что аж пальцы белые.
Убеждаюсь, что мое спонтанное решение — правильное.
Помощь моя здесь придется как нельзя кстати…
— Тань, давай-ка вместе с этим подрядчиком пообщаемся… Я знаю как с ними говорить и на что давить…
— Очень благородно, Воронцов, — перебивает она меня, — но я прекрасно справлюсь и сама. Не лезь!
Глава 18
Андрей
Ее реакция меня, честно говоря, удивляет. И даже немного обескураживает.
— Что-то еще хотел? — накидывается она на меня сходу.
— Да я помочь хотел, — развожу руками. — Только и всего. Опыта в таких делах у меня всяко побольше…
Татьяна откидывается в кресле и холодно улыбается — одними губами. Глаза же ее точно ледышки — холодные и колкие.
— Премного благодарна, но привыкла самостоятельно решать проблемы.
Кажется, тут камень в мой огород полетел.
Что ж, да, я виноват… В нашем разрыве — да, но… я же не создавал ей проблем?
Наоборот, оставил и дом, и тачку, и алименты плачу хорошие… Не сбавил оборотов даже в последнее время, когда в бизнесе просадка пошла.
— Слушай, мы больше разговариваем об этом, — стараюсь говорить спокойно, хотя внутри начинаю закипать. — Давно бы обрисовала мне проблему и дала номер этого подрядчика и все. Чего ершишься-то, я не пойму.
Луч света, смягченный тонировкой окна, падает ей за спину, придавая контурам фигуры золотистый оттенок.
Волшебный такой, необычный…
Невольно засматриваюсь.
Видимо, в моих глазах что-то меняется, потому что Татьяна удивленно перехватывает мой взгляд и вскидывает бровь — чего ты, мол, увидел такого? Чему удивился?
А я и сам бы не смог сейчас ответить на этот вопрос — просто приятно на нее смотреть.
Даже если она выпускает иголки.
— Ты не поймешь, Андрей, только одного, — спокойно произносит она, и взгляд ее ничуть не смягчается. — Ты сделал уже достаточно для меня. Хватит. Больше не нужно. Дальше я сама, хорошо? Спасибо.
И поворачивается к девушке, которая сидит напряжено, выпрямив спину и прижимает к себе папку с документами — как щит.
Делает вид, что закрыла со мной вопрос.
Закончила.
Такое пренебрежение в ее жесте и… молчаливое достоинство, что меня просто поджигает.
Сердце разгоняется, и пульс стучит в висках.
Но я беру себя под контроль и натянув на лицо маску безразличия отваливаюсь от дверного косяка:
— Ну, Татьян, как знаешь. Мое дело предложить, твое — отказаться, — разворачиваюсь и словно невзначай бросаю: — Вы же с этой милой девочкой завалите сроки и будете расхлебывать, не я.
Пожимаю плечами и уверенный в успехе провокации медленно направляюсь в коридор.
Позади меня раздаются медленные, мерные хлопки.
Это еще что такое?
Резко оборачиваюсь.
Татьяна откинулась в кресле аплодирует мне с каменным лицом.
Но в глаза ее теперь искрится смех. Или мне кажется?
Ничего не понимаю…
— Хорошая попытка, Воронцов…
Бледнею.
Наклоняется вперед и с ядовитенькой усмешкой продолжает:
— Только ты забыл? Я же тебя знаю как облупленного…
Краснею.
— И все твои фокусы и уловочки.
Она просекла мой ход. Да
