Сандра Мэй - Чистое сокровище

– Два месяца. Почти.

В трубке повисла пауза. Затем Андреа тихо протянула:

– Поправь меня, если я ошиблась… так это тот парень, с которым ты познакомилась у нас в Италии?

– У меня, знаешь ли, не толпа любовников.

– Ох, мама моя дорогая… Кэт, и что ты собираешься делать?

– Как что? Рожать, разумеется. Это еще не скоро, а пока мне придется озаботиться поисками работы поспокойнее.

– Кэт, надеюсь, ты помнишь, что всегда можешь на меня рассчитывать?

– Спасибо, Андреа.

– Мы ждем тебя в гости.

– Хорошо. Вот разберусь с делами и приеду…

Разборки с делами заняли октябрь и ноябрь, в начале декабря пришлось обновить гардероб, а самое главное – она отвратительно себя чувствовала. Тошнило по утрам, голова болела, вечно хотелось спать… К тому же в отделе редких рукописей, куда Кэти устроилась не без протекции Андреа, было страшно пыльно, и она все время чихала – однажды от этого сильно заболел живот, и стало страшно…

Дождь повис над Лондоном, нормальный такой дождь начала декабря. Кэти все чаще брала отгулы и сидела дома, бездумно глядя в серое тяжелое небо и мечтая, чтобы оно раскрылось и просыпалось снегом, пушистым и легким.

Рождество совсем скоро. Надо будет принять приглашение Карлайлов и отправиться на рождественские каникулы в замок. Гулять по заснеженному парку, по тисовой аллее, дышать изо всех сил, очищая бронхи и легкие от густого, нечистого воздуха Лондона…

Жаль, что так и не получилось переехать – проклятый токсикоз спутал все планы. Наверное, неплохо было бы поселиться в пригороде, тогда елку можно наряжать прямо в палисаднике…

Мысли у нее теперь были ленивые, спокойные – по большей части праздничные. Хотелось Рождества, теплого мерцания свечей, ярких витрин, суеты рождественских распродаж… В сущности, Кэти очень любила Лондон, просто для беременных он как-то не очень подходит.

В соседнюю квартиру въехали очень симпатичные ребята-студенты, девочка-китаянка и мальчик-американец. Теперь на этаже остро и пряно пахло восточной кухней, а лифт прямо-таки блистал чистотой. Знакомиться с Кэти они пришли в первый же день, а поскольку ей именно в этот день было до изумления паршиво, ребята взяли над ней шефство. Алан приносил продукты из магазинчика на углу, а Мэйлань угощала разными вкусностями и раз в неделю быстро и ловко делала влажную уборку у Кэти в квартире, несмотря на слабые протесты хозяйки. Они подружились, и Кэти с грустью думала о том, что на Рождество ребята уедут в Штаты – знакомить Мэйлань с родителями Алана…

Снег наконец-то прорвался сквозь тучи, и Кэти засмеялась от радости, плотнее закутываясь в пуховый шарф, подаренный Андреа. В этот момент прозвенел звонок в прихожей, и Кэти лениво крикнула:

– Входи, Мэйлань, у меня же открыто! Дверь открылась, потом прозвучали легкие шаги – и раздался голос, принадлежащий отнюдь не Мэйлань.

– Ты всегда держишь двери нараспашку? Кэти обернулась как ужаленная. Алессандро ди Каррара, красивый и невозмутимый, стоял на пороге маленькой гостиной, и снежинки таяли в его густых темных волосах. Черные глаза Алессандро были устремлены отнюдь не на пылающее личико Кэти, о нет! Он не отрываясь смотрел на ее живот, и Кэти почему-то очень захотелось спрятаться, набросить на голову старый клетчатый плед и сказать, как в детстве: «Я в домике»…

– Что тебе нужно?

Алессандро поднял глаза, окинул Кэти задумчивым взглядом. Она была хороша – лучше, чем летом. По всей видимости, Кэт из тех, кого беременность только красит… Мама называет таких «прирожденные мадонны».

Золотые локоны – волной по плечам. Похудела. Бьется на шее тоненькая голубая жилка.

Ореховые глаза сердито сверкают – котенок фырчит и не сдается, хотя напуган и смущен.

Ей идет даже бесформенный свитер мышиного цвета, даже драные легинсы и толстые вязаные носки, даже полное отсутствие косметики и явная усталость, читающаяся на лице. Она очень хороша, малышка Кэти, и, пожалуй, выбор сделан абсолютно правильно…

– Ты – мать моего ребенка. Я должен заботиться о нем… и о тебе.

Кэти замерла, изо всех сил стараясь скрыть ошеломление.

– Откуда… как ты узнал?

– Садись, тебе нехорошо стоять на сквозняке. Я запру дверь, с твоего позволения. И пройду.

– Минуточку!

– Нет-нет. Мы и так потеряли уйму времени, хватит. Иди ко мне.

Он просто шагнул вперед и прижал ее к себе – а она, несчастная слабовольная идиотка, даже не стала сопротивляться, просто прижалась щекой к широкой груди и закрыла глаза. Он снился ей все эти месяцы, снился каждую ночь, просто она не хотела себе в этом признаваться…

Кэти нашла в себе силы отстраниться.

– Как ты меня нашел и откуда узнал, что я беременна?

– Полагаю, ты могла бы и сама догадаться. Андреа – наша с тобой единственная общая знакомая.

– А где…

– На одном из тех лицемерных и показушных сборищ, которые ты так не любишь. Благотворительный бал в Ковент-Гарден. Я оказался в Лондоне по делам, так совпало…

Он ни за что не признался бы ей, что с конца августа метался словно раненый тигр, пытаясь негласно разыскать беглянку. Потом наступил недолгий период белой ярости – и Алессандро едва не проклял строптивую англичанку, поклявшись больше не искать ее, но период этот быстро прошел, а когда окончательно наплевавший на самолюбие Алессандро бросился к Чезаре и Андреа Биньони, выяснилось, что супруги уехали в Англию…

– Ах, совпало…

– Мы разговорились с Андреа, я спросил, как у тебя дела, а она сообщила, что ты пала жертвой собственной доверчивости и чар некоего смазливого итальяшки.

Убить, убить болтливую змею! Кэти мысленно пожелала подруге сломать каблук любимых туфель – и мрачно уставилась на Сандро.

– И ты… ничего ей не сказал?

– Ну я же не идиот. Сначала я решил удостовериться во всем сам. Честно говоря, наибольшим соблазном было не спрашивать у Андреа, где ты живешь…

– Как же ты узнал?

– Девочка, мы живем в эпоху всеобщей компьютеризации. Я порыскал в Сети и нашел Кэтрин Гроувз, недавно искавшую работу поспокойнее и обращавшуюся по страховке в клинику…

– Ты шпионил?!

– Опять начинается! Я тебя искал!

– Нашел – теперь всего доброго. Я жива, здорова, под мостом не ночую, ем нормально, гуляю – вот и ты гуляй отсюда.

– Кэт, это мой ребенок…

– Это МОЙ ребенок, ясно? До тебя мне нет дела, как и тебе до меня.

Алессандро с трудом сдерживал гнев. Он и без фокусов Кэти чувствовал себя отвратительнс самого ее отъезда из Италии. В самом деле, что-то такое эта златовласка сделала с его сердцем – Алессандро тщетно пытался ее забыть, завязывая роман за романом, обрывая их почти мгновенно… а потом, когда Андреа Биньони сказала про беременность…