Кровавые клятвы - М. Джеймс
Лицо Сэла мрачнеет, в нём закипает ярость.
— Он должен был это сделать. Я заслужил это.
— Ты ничего не заслужил. Тебе давали возможности, а ты их упустил. Ты мог бы довольствоваться своим положением, уважением и властью, которые оно давало. Вместо этого ты стал жадным. Ты попытался забраться слишком высоко.
— Я пытался забрать то, что принадлежало мне.
— Тебе ничего не принадлежало. Никогда не принадлежало. Ты всегда был просто инструментом, Сэл. Орудием, которое используют, когда это необходимо, и убирают, когда ты не нужен.
— Ах ты маленькая сучка...
— И когда ты попытался причинить боль мне и моему ребёнку, ты сам подписал себе приговор. Ты решил стать монстром.
— Я решил победить.
— Ты решил проиграть. Потому что теперь ты умрёшь, и я буду той, кто тебя убьёт.
Впервые с тех пор, как мы вошли в комнату, Сэл выглядит по-настоящему удивлённым.
— Ты?
— Я. — Я поворачиваюсь к Тристану. — Мне нужен пистолет.
Тристан тоже в шоке.
— Симона…
— Мне нужен пистолет, — повторяю я, протягивая руку.
Тристан долго смотрит на меня. Я вижу, как он размышляет, оценивая, что это значит для меня. Стоит ли ему спорить со мной, пытаться убедить меня в обратном.
А потом он медленно достаёт из кармана пистолет. Проверяет, снят ли он с предохранителя, и кладёт его мне на ладонь.
В этот момент я уверена, абсолютно уверена, что он любит меня. Что всё, что он сказал прошлой ночью, было правдой.
— Ты уверена? — Тихо спрашивает он.
— Уверена.
Я поворачиваюсь к Сэлу, который побледнел.
— Ты не гений преступного мира. Ты просто человек, который проиграл и не смог с этим справиться. Человек, который причиняет боль женщинам и детям, потому что считает их ниже себя.
На моём лице появляется холодная улыбка, какой я никогда раньше не видела. Я поднимаю пистолет и делаю шаг вперёд, приставляя его к его лбу.
— А теперь тебя убьёт женщина.
Я чувствую тяжесть пистолета в руке и вижу страх в глазах Сэла. Я никогда не представляла, что буду кого-то убивать, но в этот момент я понимаю, что поступаю правильно. Так я положу конец всему этому. Кем был мой отец, кем является Сэл, каким должно было быть моё прошлое.
Вот так я вступаю в будущее.
— Прощай, Сэл, — говорю я и нажимаю на спусковой крючок.
Выстрел эхом разносится по комнате, и тело Сэла дёргается в последний раз, а затем замирает. Из пулевого отверстия в его голове сочится кровь, голова откидывается назад, а невидящие глаза устремляются в потолок.
Всё кончено.
29
ТРИСТАН
Эхо выстрела разносится по складу, отражаясь от металлических стен. На мгновение всё замирает. Тело Сэла падает вперёд на стуле, под ним собирается лужица крови, а моя жена стоит там с дымящимся пистолетом в руках, вздёрнув подбородок, её тёмные глаза горят яростью, которая заставляет мой член дёргаться, несмотря на обстоятельства.
Иисус Христос.
Я уже видел насилие раньше. Я сам разбирался с этим бессчётное количество раз. Я пытал людей, убивал их голыми руками, наблюдал, как гаснет свет в их глазах, и ни черта не чувствовал. Но наблюдать, как Симона нажимает на курок, как она мстит человеку, который угрожал нашему ребёнку, который пытался разрушить наше будущее, это делает со мной то, чего я не ожидал.
Это меня заводит. Я становлюсь твёрже, чем когда-либо в своей гребаной жизни, глядя на неё. И если бы Дамиана сейчас не было в комнате, я бы прижал её к стене и вошёл в неё прежде, чем она успела бы опустить пистолет.
В таком виде она великолепна. Смертоносна. Отполированный фасад мафиозной принцессы полностью обнажён, и под ним скрывается женщина, та, что с самого начала боролась со мной, та, что никогда не отступает и не подчиняется, если только сама этого не захочет. Та, что только что без колебаний всадила пулю в голову мужчины.
Я должен был догадаться. Учитывая то, как она со мной борется, огонь в её глазах, когда она злится, то, как она никогда не даёт мне легко одержать победу, я должен был догадаться, что в ней есть это. Способность к насилию, к тому, чтобы брать то, что принадлежит ей, и защищать это ценой крови, если потребуется.
Она идеальна.
Она моя.
Я никогда не отпущу её.
— Симона, — выдыхаю я, и она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, все ещё держа в руках пистолет. На её лице нет ни сожаления, ни ужаса от того, что она только что сделала. Только удовлетворение, холодное и законченное.
— Он перешёл черту, — говорит она просто, как будто это всё объясняет. И, возможно, так оно и есть. В нашем мире есть правила. Границы, которые нельзя переступать. Сэл переступил их все, когда поднял руку на мою жену, когда угрожал нашему ребёнку. Я бы убил его за это, но Симона потребовала, чтобы он умер от её руки. И я понимаю, что, несмотря на все мои фантазии о том, как я разбираю его на части, я рад, что она этого добилась.
Я иду к ней, моё сердце бешено колотится, все мои инстинкты кричат, что я должен взять её, заявить на неё права, показать ей, как сильно на меня влияет её жестокость. Она не отступает, когда я приближаюсь, и не опускает пистолет. Она просто смотрит на меня своими тёмными глазами, ожидая, что я буду делать.
— Я всегда знал, что ты сила с которой надо считаться, — говорю я ей, протягивая руку, чтобы забрать пистолет у неё из рук. Она позволяет мне это сделать, и её пальцы касаются моих, когда я откладываю пистолет в сторону. — Учитывая то, как ты со мной борешься. То, как ты никогда не сдаёшься, пока я не поработаю над этим.
Её губы изгибаются в едва заметной улыбке.
— Тебе нравится, когда я с тобой борюсь.
— Мне это чертовски нравится. — Слова звучат грубее, чем я хотел, но мне всё равно. Это правда. Мне нравится её огонь, её непокорность, то, как она бросает мне вызов на каждом шагу. Мне нравится, что она не какая-нибудь жеманная, послушная жена, которая делает всё, что я ей говорю. Мне нравится, что она опасна.
Мне нравится, что она
