Антибойфренд - Пенелопа Уорд

не приставали ко мне с расспросами, бабушка настойчиво пыталась выудить у меня правду.

Пока я выкладывал из сумки продукты, она наблюдала за мной из гостиной, сидя в своем кресле.

– Знаешь, я не такая тупая, как ты думаешь.

Я замер, держа в руках пакет с крупой, который собирался положить в шкаф.

– Ты о чем, Ба?

– Я знаю, что здесь замешана женщина. Что еще это могло быть?

Я продолжил разбирать продукты, пытаясь справиться со сковавшим меня напряжением.

– С чего ты это взяла?

– А с чего бы еще ты уехал из самого замечательного города в мире, чтобы поселиться у меня? Разбитое сердце – единственная причина, которая может заставить человека сбежать и вернуться в то место, которого он избегал многие годы.

В этом она была права. Я всегда, как чумы, избегал Миннесоты.

Я вздохнул:

– Ты права. Это действительно связано с женщиной. Но это не то, что ты подумала. Это я разбил ей сердце, а не наоборот. Но я еще не готов обсуждать это.

Бабушка нахмурилась:

– Ты что, поселился у меня насовсем?

– Нет. – Я помедлил. – По крайней мере, не думаю. – Я взял пакет чипсов и помахал им в воздухе. – А что? Тебе не терпится, чтобы я уехал? Мне казалось, что тебе нравится мое общество.

– Хотя мне иногда нравится, что мой взрослый внук-засранец живет здесь, твоей бабушке время от времени нужно, чтобы дом был в ее полном распоряжении.

– Для чего?

Она выразительно посмотрела на меня, словно думала, что я без слов должен понять ее. Но я не понимал.

– У меня есть друг, которого я не могу пригласить с тех пор, как здесь поселился ты.

Мысленно скребя в затылке, я все еще не понимал. И тут меня осенило.

Ого.

Ого!

Черт меня побери!

– Я мешаю твоим развлечениям, Ба?

Господи! А я-то все время гадал, от кого я унаследовал это.

– Я не говорю, что ты не можешь жить здесь. Но пару ночей в неделю ты мог бы ночевать у брата.

– А я-то думал, что помогаю моей милой бабусе, составляя ей компанию и бегая по магазинам! А теперь выясняется, что я просто помеха любовным утехам! – Я покачал головой. – Ну что ж, спасибо, что просветила меня.

* * *

Обнаружив, что мешаю личной жизни бабушки, я договорился с братом, что буду ночевать у него несколько ночей в неделю.

В отличие от бабушки и родителей, которые жили в пригороде, Алекс поселился в центре Миннеаполиса. С рюкзаком за спиной я подошел к его дому. Подняв голову и посмотрев на высокое здание, я испытал ностальгию по городской жизни.

Ну, не столько по городской жизни, сколько по тому, что оставил в том городе.

Поднявшись на лифте, я постучал в дверь брата.

Он открыл.

– Привет, старина.

– Привет.

Мы обнялись, сурово и по-мужски похлопывая друг друга по спине. Бросив рюкзак на пол, я огляделся по сторонам. Мебель выглядела новой. В квартире стоял замечательный запах. Мой маленький братец далеко ушел с тех пор, как я уехал из дома в Калифорнию после колледжа. Алекс был чуть ниже меня ростом, но похож на меня.

– Я почти не видел тебя с самого твоего приезда, – сказал он. – Рад, что бабушка выперла твою задницу из дома.

– Итак, какие планы на сегодняшний вечер? – спросил я.

– Линдсей приедет после работы, и мы все отправимся ужинать.

– Замечательно. Не могу поверить, что живу здесь уже три месяца и до сих пор не познакомился с твоей девушкой.

Он открыл бутылку пива и протянул ее мне.

– Ты в порядке? – спросил он, открывая бутылку для себя.

– Да. А что?

Я сделал глоток пива.

– Все не могут понять, почему ты вернулся. – Алекс отрыгнул. – Не пойми меня неправильно, дело не в том, что мы не рады твоему приезду. Но что-то с тобой происходит. И мы пытаемся понять, что именно. Ты же знаешь, что мне можешь доверить все, верно?

Значит, он и мои родители говорили обо мне. Черт, вот дерьмо!

– Да. Знаю. И я поделюсь с тобой. Только не сейчас.

– Хорошо. В любом случае сегодня будем развлекаться. Заставим тебя отвлечься. Я приготовил для тебя музыкальный кабинет в качестве спальни.

– Здорово. Спасибо, дружище. Я очень это ценю. Если бы я знал, что наша бабушка такая озорница, я бы давно перебрался к тебе.

– Это самый плохо скрываемый секрет в мире, – рассмеялся он. – Но я рад, что она выставила твою задницу.

Мы с Алексом устроились на диване с пивом в руках и следующие полчаса провели за воспоминаниями о нашем детстве.

Нашу беседу прервал звонок в дверь.

Алекс открыл ее, и в квартиру вошли две девушки.

– Линдс, наконец-то ты познакомишься с моим старшим братом, – сказал Алекс, целуя ее в щеку. – Я думал, что нам придется слетать в Нью-Йорк для этого, но он сам приехал домой.

Линдсей была невысокого роста, с длинными черными волосами, что показалось мне интересным, потому что, насколько я помнил, Алексу всегда нравились блондинки. И мне стало жаль, что я так многого не знаю о своем брате.

– Так здорово познакомиться с вами, – сказала она, протягивая мне руку. – Вы словно мифический персонаж, которого никто не видел. И я счастлива, что вы наконец здесь.

– Да, я тоже.

Она повернулась к своей подруге:

– Это Хэлли. Я подумала, что сегодня проведем вечер вчетвером, чтобы вы не чувствовали себя третьим лишним.

Отлично! Это заговор? Алекс наверняка знал об этом.

– Мне на самом деле очень приятно познакомиться с вами, Дикон, – сказала Хэлли. – Вы так похожи на Алекса.

– Простите. С этим я ничего не могу поделать.

С длинными каштановыми волосами и огромными глазами, Хэлли была очень привлекательна. В былые времена свидание вслепую было бы для меня приятным сюрпризом. Но при сложившихся обстоятельствах я не был рад. А теперь, когда мой брат поставил меня в такое положение, придется смириться и попытаться получить удовольствие от вечера.

Закончили мы тем, что пошли в ближайший стейк-хаус. Очутившись в заполненном людьми ресторане, я почувствовал себя так, словно оказался снова на Манхэттене.

Когда во время ужина зазвонил мой телефон, я засомневался, надо ли отвечать, не покажется ли это невежливым. Я посмотрел на экран. Эдриан.

Я не разговаривал с ним уже несколько недель. Когда я покинул Нью-Йорк, он был шокирован тем, что я порвал с Кэрис, и не мог понять, почему мне понадобилось возвращаться в Миннесоту. Я решил не рассказывать ему об аварии и, не желая углубляться в причины своего решения, оставил его