Антибойфренд - Пенелопа Уорд

кофе для себя и Кэрис, а она тем временем повела Санни к заросшей травой полянке, на которой лежали большие тыквы. Санни уже умела ходить самостоятельно, пусть и немного неуверенно.

Я заказал наши напитки, и женщина, которая, как я знал, была одной из владелиц фермы, улыбнулась мне.

– Похоже, ваша дочь прекрасно проводит время. Я так рада, что вы смогли приехать сегодня.

Мы недолго разговаривали с ней по приезде, но я не знал, что она решила, будто я отец Санни. Я открыл было рот, чтобы поправить ее, но внезапно сказал:

– Спасибо. Да… это стоило такой долгой поездки.

Неужели я на самом деле рассматривал возможность стать отцом Санни?

– Знаете, – сказала она, – мы здесь практикуем иппотерапию. Она специально разработана для детей с особенностями. Ваша дочь еще слишком мала, но, может быть, стоит подумать о том, чтобы заняться этим в будущем.

– А что это такое? – спросил я.

– Ну, поездки верхом улучшают как физические, так и когнитивные навыки. С точки зрения физических навыков поездки верхом развивают координацию и грубую моторику. А когнитивный аспект включает развитие внимания, общения и ориентации в пространстве.

– У вас есть какая-нибудь информационная брошюра, чтобы я мог взять ее домой?

– Конечно.

Она открыла ящик стола и вынула оттуда брошюру.

– Спасибо. Вы очень добры.

Предвкушая, как расскажу об этом Кэрис, я сунул брошюру в задний карман.

Пока хозяйка готовила кофе – со сливками и с сахаром, – я размышлял над тем, что, если посторонний человек принял меня за отца Санни, сама Санни тоже могла прийти к такому выводу. Неужели Санни считает меня своим отцом? На самом деле я единственный мужчина, которого она знает. И что я чувствовал по этому поводу? Но мне не хотелось в этот момент искать определения для чего-либо выходящего за рамки моих отношений с Кэрис. Она была моей девушкой. И я много раз недвусмысленно говорил ей об этом. Но ее дочь… у меня не было точного определения ее роли в моей жизни, за исключением того, что она часто делала меня по-настоящему счастливым. Я получал огромное удовольствие, если мог заставить ее улыбнуться. И хотя мне трудно было признать это, я понимал, что люблю Санни. Но я поклялся себе, что никогда не стану иметь дела с детьми. Я не заслуживал этого. И лучше всего было жить одним днем.

Женщина прервала мои размышления, протягивая два стакана дымящегося кофе. Я взял пластмассовые крышечки и накрыл стаканы.

– Можно мне еще одно из этих? – спросил я, указывая на розовые пирожные на палочках.

– Конечно.

Расплатившись, я вышел из палатки и обнаружил, что Кэрис и Санни идут по направлению ко мне. Они пока еще не заметили меня, и я воспользовался моментом, чтобы полюбоваться красивой женщиной, принадлежавшей мне, и ее прелестным ребенком. Санни, державшая в руках тяжелую тыкву, чуть не упала. Но тут Кэрис заметила меня и наклонилась к Санни, чтобы указать ей на меня. Выражение лица Санни, когда она увидела меня, стало по-настоящему счастливым. Она пошла быстрее, радуясь, что я рядом, и гордясь, что держит в руках тыкву. Это была крохотная тыква, но в ее маленьких ручках она казалась огромной.

Добравшись, Санни протянула тыкву мне. Она хотела подарить ее мне. И у меня сжалось сердце. Я не заслуживал пьедестала, на который водрузил меня этот маленький ангелок. Доверие, которым она меня наградила, было искренним и безусловным. Я никогда прежде не сталкивался с таким.

– Что ты делала? – Я присел на корточки, положил пирожное и поставил кофе на землю и протянул к ней руки. – Это мне?

Ее щечки зарделись, словно она застеснялась. Это было так трогательно!

Я взял в одну руку тыкву, а другой притянул к себе малышку.

– Спасибо тебе большое. Я очень люблю тыкву, – прошептал я ей на ухо. – И еще я люблю тебя.

И я сказал это совершенно искренне. Я любил Санни.

Наши с Кэрис взгляды встретились. Теперь она знала, что творится в моем сердце. И я все больше и больше сдавался перед лицом того факта, что, если я и не выбирал такую жизнь, она сама выбрала меня. И я чувствовал себя самым счастливым человеком из всех живущих.

А что касается сомнений, которые терзали меня? Голос, говоривший мне, что я недостоин всего этого? Голос, говоривший, что я неизбежно все испорчу, как портил всегда, когда дело касалось чего-то важного? Мне придется научиться посылать его к черту.

* * *

На обратном пути мы поставили диск с «Би Джиз» и открыли окна, когда выехали на шоссе.

Санни нравилось, когда ветер дул ей в лицо, она смеялась и вопила от восторга. Мы обнаружили, что ей это нравится, случайно, когда я по ошибке открыл не то окно.

Ее светлые волосы развевались на ветру, а глазки были полузакрыты.

– Ей нравится риск! – прокричал я, заглушая шум. – Может быть, она станет байкером, когда вырастет?

Кэрис рассмеялась:

– Будем надеяться, что не станет. Я сойду с ума от беспокойства.

– А если это будет делать ее счастливой?

Она пожала плечами:

– Мне придется смириться.

– Честно говоря, – признался я, – не думаю, что смогу сохранять спокойствие, если Санни будет раскатывать на мотоцикле. Я с ума сойду от тревоги.

Кэрис положила руку мне на колено:

– Ты такой милый.

И это были последние слова, которые я услышал перед аварией.

Глава 22

Кэрис

Единственное утешение

Два месяца спустя

Сегодня ко мне должна прийти Симона, и мне будет нелегко рассказывать ей о том, что произошло за последние два месяца. Мне не хотелось говорить об этом, но настало время спустить пар. И сегодня я расскажу обо всем, пусть это и будет мучительно. Я сегодня снова переживу то, что было для меня кошмаром, от которого я не могла проснуться. В некоторых отношениях эти недели пронеслись очень быстро, но, с другой стороны, мне казалось, что я не видела Дикона целую вечность.

Когда я просыпалась утром, проходило несколько секунд, прежде чем ко мне вместе с осознанием реальности приходило осознание того, что Дикона больше нет.

Дикон уехал.

И сколько бы я ни прокручивала в голове все, что произошло, я никак не могла смириться с тем, что он покинул Нью-Йорк. Но было ли это сюрпризом для меня? Нет. Он предупреждал. Он говорил, чтобы я не доверяла ему, но я его не слушала. Разве на этот счет нет поговорки? Когда люди показывают тебе, кто они есть на самом деле, поверь им. Но мне почему-то