Безумная ночь - Лиз Карлайл

P. S. Закалывать тельца не надо, для этого случая больше подойдет ощипанный и ошпаренный кипятком петух».

– О боже! – воскликнул граф, вскакивая с кресла и бросаясь на поиски жены. – Хелен! Хелен, мне кажется, что Бентли начал курить опиум!

* * *

Мистер и миссис Ратледж прибыли в Чалкот-корт к полудню следующего дня. Не прошло и минуты, как в доме поднялась кутерьма. Увидев, как все семейство Бентли с криками, размахивая руками, высыпало на парадную лестницу, Фредерика почувствовала некоторое облегчение. Она выросла в доме с достаточно свободными нравами, и ей совсем не хотелось провести даже короткое время там, где безукоризненно следуют этикету.

Леди, джентльмен, трое детишек, полдюжины слуг и мокрый грязный спаниель шумно суетились вокруг них, пока лакеи разгружали и вносили в дом багаж. Лорд Трейхорн пытался утихомирить собаку, несмотря на то что держал на руках грудного младенца. Леди Трейхорн бросилась с распахнутыми объятиями к Бентли, едва тот спрыгнул с лошади. Фредерика с облегчением увидела, что люди здесь совершенно нормальные, благожелательные и простые, и брак с лордом Ратледжем перестал казаться ей таким уж ужасным.

Потом и она оказалась в объятиях супругов, а затем и их старшей дочери, девочки лет пятнадцати.

Леди Ариана Ратледж, стройная, с густыми, очень светлыми волосами, голубоглазая, напомнила Фредерике ее кузину Эви. Увидев ее теплую и озорную улыбку, Фредерика почувствовала, как постепенно отступает тоска по дому.

Чалкот-корт, небольшой, но очень красивый, стоял в окружении фруктовых деревьев на склоне холма как раз над небольшой деревушкой и был обнесен стеной, но она не мешала видеть приземистую норманнскую колокольню сельской церкви. Вскоре новоприбывших пригласили в гостиную, куда принесли поднос с чаем и бутербродами. Леди Ариана осталась со взрослыми, а младшие: Джарвис, Мэдлин и крошка Эмми – радостно отбыли с нянюшкой.

Фредерика с облегчением поняла, что Бентли успел сообщить семье о своей женитьбе. Возможно, она все-таки его недооценивает? Как-никак, а ему удалось организовать вполне достойную церемонию бракосочетания за столь короткое время. Впрочем, вскоре она поняла, что, несмотря на радушие и гостеприимство, семья Бентли не вполне освоилась с этим событием.

Лорд Трейхорн, копия своего брата, только более худощавый и не столь добродушный, улыбался, но как-то натянуто, и не сказал и полудюжины слов. Зато леди Трейхорн проявляла искреннее радушие, столь свойственное французам. Вскоре Фредерика заметила, что они с Бентли испытывают глубокую привязанность друг к другу. Ариана угощала всех бутербродами, Хелен разливала чай, и все пятеро болтали обо всяких пустяках: о погоде, о путешествии из Лондона, которое обошлось без каких-либо приключений, но постепенно разговор сошел на нет, как это бывает, когда истощается запас тем для поддержания светской беседы.

– Ну а теперь, – заявила Хелен, доливая в чашку Фредерики горячего чая, – когда светские условности соблюдены, ты должна удовлетворить наше вульгарное любопытство и рассказать, давно ли вы с Бентли знакомы.

– Мне кажется, я знаю его всю жизнь: он долгие годы был лучшим другом моего кузена Огастуса.

Фредерика действительно не могла припомнить, было ли такое время, когда Бентли не появлялся у них в Чатеме. Она всегда радовалась его присутствию.

Хелен, удовлетворив свое любопытство, с явным облегчением откинулась на спинку кресла, зато граф тут же поднялся и церемонно произнес:

– Прошу прощения, леди. Бентли, нужно ненадолго уединиться в кабинете. Есть кое-какие хозяйственные вопросы, которые требуют немедленного решения.

Фредерика заметила, как нахмурился Бентли, но все же согласился, поднимаясь с кресла:

– Разумеется. Разве можно что-то решить без меня?

Мужчины исчезли за дверью в противоположном конце гостиной, и, когда за ними закрылась дверь, Фредерика пробормотала:

– Милорд не одобряет наш брак.

– О нет, дорогая! – улыбнулась Хелен, поставив чашку на стол. – Мой муж просто несколько изумлен, вот и все. Записка Бентли нас сильно озадачила. Нам и в голову не приходило, что он решил наконец жениться, но мы безумно рады и счастливы приветствовать его супругу как нового члена нашей семьи.

– Для меня это большая честь, – растроганно призналась Фредерика, а Хелен вдруг наклонилась к ней и шепнула:

– Идем! Позволь я покажу тебе апартаменты, которые решила переделать заново. Может, они тебе подойдут. Дом хоть и невелик, но, мне кажется, вам здесь будет уютно.

– Не сомневаюсь, – заставила себя улыбнуться Фредерика. – Вы все так любезны.

Кабинет в Чалкоте остался таким же, каким его помнил Бентли. Это была большая, обшитая деревянными панелями комната с глубоким эркерным окном, массивным письменным столом красного дерева и таким количеством книг, что их могло бы хватить на городскую библиотеку. Единственным новшеством был выводок котят, уютно расположившихся у камина со своей мамашей Матильдой – рыжей кошкой, недовольно взглянувшей на вошедших сквозь щелочки сонных глаз. Три котенка – толстенькие меховые комочки на коротких неустойчивых лапках – отползли к ведерку для угля, рядом с которым устроилась в позе сфинкса на газете «Таймс» старая кошка Боадицея.

Бентли направился к одному из мягких кресел с подголовниками, полукругом стоявших возле камина. Он очень устал и не собирался выслушивать нотации Кема, тем более стоя.

– Насколько я понимаю, ты обесчестил бедную девушку? – без обиняков приступил к делу Кем.

– Ты так думаешь? – произнес Бентли, вытянув ноги и расслабившись. – Это все, что тебе пришло в голову? Не густо. Ведь есть еще изнасилование, ограбление, похищение, а также женитьба из-за денег.

Судя по всему, сказанное ничуть не обескуражило брата, и он продолжил:

– Что бы о тебе ни говорили, но я даже представить себе не могу, чтобы ты женился ради приданого: ты слишком мало любишь деньги.

– А это уже комплимент! – удивленно произнес Бентли. – Какое великодушие!

Брат махнул рукой, словно он ему смертельно надоел, и пояснил:

– Я всего лишь хочу помочь тебе, Бентли. Если с твоей женитьбой связан какой-то скандал, я хотел бы услышать об этом сейчас.

– Я не нуждаюсь в твоей помощи, – на удивление спокойно проговорил Бентли. – А что касается скандала, то, к сожалению, тут ты прав. Поздравь меня, Кем: я скоро снова стану отцом.

Он не стал скрывать, что испытал удовлетворение, заметив, что лицо брата слегка побледнело.

– Снова? – не понял Кем. – Но ведь у тебя не было детей, Бентли! По крайней мере, я об этом не знаю.

Эти слова почему-то не вызвали того гнева, на который брат рассчитывал. Возможно, это из-за усталости, а может, из-за того, что пестрый котенок решил использовать брючину Кема, чтобы вскарабкаться вверх. Трудно изображать деспота, когда с твоего колена свисает пищащий меховой колобок.

– Да, настоящим отцом я никогда не был, – признался Бентли,