Остров порока и теней - Кери Лейк

— Входите, — раздаётся голос, прежде чем мои костяшки вообще касаются двери.

Я распахиваю дверь в просторный кабинет, довольно мужской по атмосфере, с серыми стенами, тёмно-серым ковром, минимумом мебели с острыми углами и матовыми поверхностями. Всё кричит о качестве. Запах кожи и сигар ударяет в горло, пока я прохожу к центру комнаты.

Откинувшись назад и закинув ноги на стол, Сексуальные-глаза держит нож в одной руке, постукивая лезвием по ладони другой.

— Я сейчас ухожу. Как ты и просил. И я хочу вернуть свой нож. — протягивая руку, я щёлкаю пальцами, требуя его, стремясь поскорее выйти из поля зрения этого мужчины, которое ощущается как расплавленная сталь, излучающая жар по коже. Я уверена, что он видит, как пот стекает по моей шее просто из-за близости.

— Боюсь, я не могу этого сделать.

— В смысле? У нас была сделка. Я отдаю нож, ты пропускаешь меня. Ты возвращаешь его, когда я ухожу.

— Я верну этот нож тебе, и ты будешь проходить через мой клуб с оружием при себе. Это запрещено, catin.

— Клянусь чёртовым Христом, если ты не перестанешь называть меня шлюхой, я сейчас тут сорвусь. Прямо сейчас.

— Шлюха? Mais, non. Ты в Валире, а не во Франции. Здесь это значит другое.

— Что?

— Я дам возможность тебе узнать это самой.

Я даже не думаю, что есть приложение для перевода валирского, так мало людей на нём сейчас говорят.

— Неважно. Слушай, я не уйду из этого клуба без своего ножа.

— Значит, у нас проблема.

— Можешь просто… встретить меня у входа?

Он указывает ном на окно.

— Боюсь, не могу, chère. — это слово, как я уже поняла, довольно обычное ласковое обращение, и хотя на материке его произносят как «ша», в Валире это звучит скорее как «шья». — Я занятой человек. Мне нужно держать всё под контролем сверху.

— А как насчёт тролля…то есть…я имею в виду… вышибалы? Он может отдать его мне у двери?

С ровным лицом он качает головой.

— Он отойдёт от двери? И кто знает, кто тогда зайдёт внутрь. Без удостоверения.

— Может, ты перестанешь играть со мной и просто вернёшь мне мой нож? Пожалуйста?

— Приходи через пару дней. Я выйду к тебе, и верну твой нож.

— Нет. Я точно не вернусь сюда.

— Что? Ты не доверяешь мне подержать твой нож до тех пор? — его взгляд опускается на пакет в моей руке и снова поднимается ко мне. — Я ведь довольно гостеприимный, не находишь?

— Я тебя даже не знаю.

— Можешь звать меня мистер Бержерон.

— Я даже учителей в школе по фамилии не называла. И «мистер» тоже.

— Ты была на «ты» с ними?

— Я была, блядь, на «основе».

В его глазах мелькает что-то, что можно было бы принять за интерес, если бы я думала, что стою его времени.

— Верни мне нож, мистер Бержерон, и тебе больше не придётся видеть моё лицо.

Он смотрит на меня дольше, чем я ожидаю. Настолько долго, что я уверена — температура у меня поднялась ещё на градус, а пот щекочет линию волос.

— Послезавтра. Я запишу тебя на это время. А теперь, если позволишь, мне нужно вернуться к работе.

— Это кража. Я могу прямо сейчас вызвать полицию и всё решить.

— Да, можешь. — он пододвигает ко мне телефон, этот ублюдок, без малейшего беспокойства. — Пожалуйста.

Стиснув зубы, я смотрю на телефон, потом на него. Конечно, я не буду звонить в полицию. Мне вообще не следовало здесь появляться. Весь этот вечер — череда ошибок, начавшаяся с того момента, как я решила позаботиться о мальчике и его матери. Если бы я прошла мимо, я бы сейчас сидела в своём разваливающемся доме и ела унылый бутерброд с тунцом.

— Я вернусь завтра. В четыре. И ты будешь стоять у той чёртовой двери с моим ном.

— Non, извини. Это время мне не подходит. Приходи послезавтра. В восемь.

В его голосе слышится насмешка, и мне хочется перегнуться через этот идеально чистый стол и стереть её с его лица.

— Ладно. Послезавтра. В восемь. Если ты меня кинешь или начнёшь какие-то игры, я…

— Ты что?

Что? Что ты сделаешь, Селеста? Поддашься этим слишком умным каштановым глазам, которые, кажется, читают тебя как учебник?

К чёрту его. Как и того, кто играл с тобой до него.

— Я бы не играла со мной, мистер Бержерон. — я опираюсь ладонью о стол и наклоняюсь к нему. — Потому что я, может, и не выгляжу особо опасной, но я сумасшедшая сука, и поверь мне, тебе лучше не иметь со мной дела.

Подняв брови в предупреждении, я качаю головой.

— Сумасшедшая, — беззвучно произношу я.

Если он может блефовать, могу и я. И, если честно, я не совсем лгу.

Я не знаю, что бы я сделала. Может, ничего.

Хотя… раньше у меня никто не крал нож.

ГЛАВА 12

Тьерри

Неприятности.

Девушка пробирается сквозь заполненные столы внизу, не замечая мужчин, которые отвлекаются от шоу, лишь бы украдкой взглянуть на неё. Идеальные изгибы её бёдер покачиваются и извиваются, пока она направляется к заднему выходу. За эти годы я видел немало идеальных тел, и её — ничем не особенное, и всё же я не могу оторвать от неё взгляд, наблюдая из окна своего офиса. Длинные, ленивые локоны подпрыгивают на её узких плечах. Бледные, стройные ноги, давно не видевшие солнца, движутся с некой грацией, словно у ничего не подозревающей газели, невинно пробегающей через поле хищников.

У меня есть чутьё на неприятности. Я могу заметить их за милю. И эта девушка ими набита под завязку, они буквально сочатся из её глаз, что делает её единственным человеком, которого мне не следовало приглашать обратно в этот клуб.

Отсутствие акцента говорит мне, что она не отсюда, но не только это — девушка смотрела мне прямо в глаза, когда произносила последнее предупреждение, прежде чем выпорхнуть из моего офиса, и мой член едва не расстегнулся сам, чтобы броситься за ней. Смелый ход для человека без оружия. Такой, который, будь она мужчиной, мог бы закончиться кровью.

В тот момент, когда она исчезает за дверью, я смотрю на лезвие в своей руке.

Не