Виктория Лошкарёва - Убей меня, если симожешь...

— Когда допрашивали, — утвердительным тоном произнёс судья.

Я кивнула.

— Вроде, сейчас гипс на пальцы не накладывают… есть какие — то лангетки.

— Всё зависит от перелома.

Судья снял очки и внимательно взглянул мне в лицо.

— Идите работайте, Настя. — Кивнув, я поднялась со стула.

Он мне понравился, подумала я, выходя из кабинета. Очень понравился.

Вернувшись на рабочее место, я принялась за работу с удвоенной скоростью.

— Ого, — присвистнула Коломейцева, — это откуда такое трудовое рвение?

— Компенсирую отсутствие на работе без уважительной причины.

— Шалаев тебе понравился, — поняла Наташа. Я кивнула.

— Он классный.

— И темная лошадка.

— Ты это про что? — спросила я, подняв голову от бумаг.

Приятельница пожала плечами.

— Он не боится выносить справедливые приговоры там, где боятся другие…

— За это его можно только уважать.

— …взяток он не берёт…

— Ещё одна причина для уважения.

— …но живёт в хорошем частом доме и владеет приличным джипом.

— Наследство, жена — предприниматель.

— Домохозяйка, — поправила Настя.

Задумавшись, я кивнула. Выходит, неспроста Шалаев говорит о ценности фактов, а не слухов.

Имеющийся факт: он выносит справедливые приговоры. А слухи…

— Меня вообще арестовывали по подозрению в убийстве помощника прокурора, — напомнила я приятельнице. Та махнула рукой.

— Да какая из тебя убийца. А менты — просто придурки. Ой! — Наташка испуганно посмотрела на меня. — Ты теперь, наверное, не захочешь встречаться с милиционером.

— Это ты к чему спрашиваешь? — не поняла я.

— Ну как же: будущий свидетель, Юркин друг….помнишь про свидание?

— Не он же меня допрашивал, — пожала я плечами.

Подружка энергично закивала головой.

— Точно не он, Насть. Сергей как раз в это время в командировке был.

Обрадовавшись, что свидание не срывается, Коломейцева предложила пообедать. Согласившись, я убрала бумаги в стол и пошла ставить чайник.

После обеда к нам заглянул мой вчерашний гость, Димка Матвеев.

— Привет, — хмуро поприветствовал он, даже не обратив внимания на Наташку, сидящую рядом со мной.

— Наташ — этой Дима. Дима — это Наташа, — игнорируя настроение приятеля, произнесла я. Матвеев удивлённо посмотрел сначала на Коломейцеву, затем на меня.

— Очень приятно, — кивнул он моей подружке. — Простите, я сегодня не в духе…а у вас прямо какое — то засилье красивых молодых девушек.

— И мы этим гордимся, — в один голос ответили мы с подружкой, при этом выразительно переглянувшись. Приятно, конечно, получать комплименты, но только не на утро после продолжительной вечеринки.

Интересно, может на нас и впрямь не сказывается похмелье?

Настя, извинившись, отошла к своему столу.

— Сядешь? — кивнула я в сторону стула и тут же начала оправдываться.

— Прости, вчера меня не было дома. А позвонить не было возможности: мой сотовый ещё при задержании потерялся.

— Конфисковали что — ли в пользу работников милиции? — упав на стул, спросил Матвеев. Если он и дальше будет так падать, стул долго не выдержит.

— Не знаю. Кому нужна старая модель с плохим аккумулятором.

— Значит, записная книжка.

— Ага, только там записано было не больше десяти номеров. Судья, Наташка — кивнула я в сторону чрезвычайно сосредоточенной приятельницы, которая старалась изо всех сил не смотреть в нашу сторону. — Курьянов и ты.

Хмыкнув, Димка почесал затылок.

— Искали контакты с Савельевым?

— То есть, перед тем, как убить зам прокурора, я стала бы названивать ему с собственного мобильного?

— Вполне адекватная версия, — пожал плечами Матвеев. Утверждение было спорным, но я на своей точке зрения настаивать не стала. Да и к чему? Следствие обязано отрабатывать все возможные версии, пусть даже и такие.

— Пойдем, прогуляемся, — предложил Димка.

Сообразив, что разговор предстоит если и не секретный, то явно конфиденциальный, я быстренько убрала бумаги в стол, пообещав Наташке вернуться минут через десять.

Мы с Димкой вышли во двор: несмотря на хорошую погоду, вокруг было безлюдно, что создавало возможность поговорить с глазу на глаз. Очевидно, именно этого и хотел сейчас Димка.

— Что — то случилось? — спросила я, заметив напряжённое состояние приятеля.

— Случилось, — кивнул Матвеев. — И, как мне кажется, дело касается тебя.

— Я звонила Никите, — призналась я, решив опередить Матвеева.

— Зачем?

— Вообще — то, я звонила ему по своим делам — если ты помнишь, он меня вытащил из милиции. Но, как — то к разговору пришлось — я ляпнула ему про то, что ты в городе.

Я ненавидела ложь, но врала.

— Шимов и так знал, что я прилетаю, — отмахнулся Матвеев. — Я звонил ему из Германии по поводу нового предложения со стороны немцев.

— Никита был не в курсе.

Димка пожал плечами.

— Шимов не обязан всё докладывать своему юристу.

— Даже если дело касается бизнеса? — хмыкнула я. Димка нахмурился.

— Это пока только предложение. Которое Шимов, кстати, ещё не слышал.

— В общем, это даже хорошо, что вчера мы с тобой не встретились, — заметил Димка после секундного молчания. — С тебя одного раза в милиции более чем достаточно.

— Ты это о чём? — недоумённо поинтересовалась я. Матвеев выразительно взглянул на гипс.

— Нет… почему мы вообще должны были попасть в милицию?

— Потому что некто очень щедрый оставил для меня в машине «подарочек». — Димка громко хмыкнул. — Пока моя машина стояла на охраняемой стоянке аэропорта.

— Поподробнее можно? — Да пожалуйста… Улетая в Германию, я оставил машину на платной стоянке возле аэропорта: ребята там работают дотошные — никогда проблем не возникало. В общем, вчера, когда я вернулся, машина была в полном порядке и всё на том же месте, где я её и оставил. Только вот дверь багажника почему — то не срабатывала: механизм заблокировало, багажник не открывался. Не придав этому значения, я закинул сумки в салон и поехал к тебе.

Правильно, подумала я, именно по сумкам в салоне Нина Ивановна догадалась, что ты прямо из аэропорта.

— Днём у меня образовалось свободное окно, и я решил смотаться в автомастерскую к знакомому.

— И?

— Ну и хорошо, что это был приятель: в заблокированном багажнике лежала разобранная винтовка. Приятель, бывший спецназовец, кстати, радостно сообщил, что «эта машинка называется винторез».

— А стреляет она 9 мм пулями, — предположила я, вспомнив калибр пули, пробившей бензобак автомобиля Влада.