Виктория Лошкарёва - Убей меня, если симожешь...

В порыве внезапных чувств я набрала норме Никиты Кольцова.

— Настя? — обеспокоенно спросил мой главный приятель в Картрене. — Что — то случилось?

— Скорее нет, чем да, — уклончиво ответила я. — Никита, можно вам задать вопрос, касающейся бизнеса Картрена.

— Задать можно, но не обещаю, что отвечу.

— Я всё же попытаюсь…Какие у вас дела с Матвеевым?

— Это, Настя, без комментариев, — ответил Никита после минутной паузы. — Почему тебя так беспокоит твой бывший однокашник.

— Я хочу узнать, почему он вернулся в город.

— Матвеев в городе? — удивлённо протянул Кольцов.

— Ты не знал.

— Даже не представляю себе, зачем ему наш город. Может быть, захотел осмотреть достопримечательности… Все деловые вопросы мы уже решили.

— То есть его приезд не имеет никакого отношения к Картрену.

Никита хохотнул.

— Откуда же я знаю.

— Да прекрати, неужели ваша служба безопасности не отслеживала его передвижения, пока он был в городе? Если Матвеев и решил инкогнито понаблюдать исполнение по контрактам, он должен был подготовиться.

— Возможно, он не стал рисковать, предполагая слежку, — согласился Кольцов. — Умный парень.

Поблагодарив Кольцова за откровенность, я выключила телефон.

Странное поведение Матвеева. С чего бы?

Ладно, мы с ним встречаемся вечером, тогда и выясним, что — почём.

Поскольку сегодня окончание рабочего дня намечалось провести в неформальной обстановке, я не рассчитывала попасть домой в обычное время. Судьи, обязанные быть беспристрастными, исполняя профессиональный долг, вне работы по части эмоций и компанейности могли дать фору кому угодно.

Неудивительно, что маленькая вечеринка — фуршет спустя какие-то четыре часа перекочевала из стен суда в небольшое кафе возле суда.

Вспомнив, что Димка собирался заехать ко мне домой, я было хотела перенести встречу…. Но вспомнила, что в моем новом сотовом нет Димкиного номера. В самом деле, не спрашивать же его номер у Кольцова…

Пока я гадала, как бы предупредить Димку о том, что задержусь, веселье началось по новой. Выяснилось, что в кафе имеется караоке…

— Прекращай хандрить, — объявила невесть откуда взявшаяся Наташка. — Пошли с нами.

Я петь любила, поэтому особенно не отпиралась.

Мы с Ниной Ивановной на пару исполнили Лепса, а потом вместе с Коломейцевой заказали Аллегрову.

— Да мы просто сила, — задыхаясь, прохрипела мне на ухо подружка.

Прикрыв микрофон рукой, я засмеялась в ответ.

Где — то в районе часа ночи все стали расходится. За Наташкой приехал Юра, и они решили добросить меня до дому.

Взяв с судьи обещание привести мне красивого исландского викинга, я упала на заднее сидение Юриной машины и очнулась уже возле своего дома. Несмотря на явную удалённость нашего района от центра и всяких цивилизаций, возле подъезда горел приятный жёлтый фонарь, подсвечивая молодую листву на деревьях.

Юра было вызвался проводить меня до квартиры, но я отмахнулась, сказав, что район у нас тихий и спокойный.

Те неприятности, которые могли произойти, произошли бы скорее всего не из — за района. А из-за моего неспокойного характера. Так зачем было ещё впутывать во всё это хорошего человека?

Про Димку я вспомнила только на следующее утро. Поскольку в моём новом телефоне его номера до сих пор не было (откуда бы ему там взяться со вчерашнего вечера), пришлось искать матвеевскую визитку, потерянную где — то на просторах моей не очень просторной (зато отдельной!) квартиры. Розыски продолжались часа два: с пяти до семи утра, включая несколько перерывов на кофе и кефир. Ещё очень хотелось супа, но варить было лень, поэтому я решила обойтись только кефиром и ещё ягодным зефиром, который нашла в буфете.

Обнаружив визитку в стопке счетов за квартиру, я ненадолго задремала на диване, хотя было самое время вставать и делать зарядку.

Проспав и опоздав на работу на рекордные двадцать шесть минут, я летела на работу как ненормальная.

В кабинете уже сидела хмурая Коломейцева.

— Доброе утро, — поздоровалась я с подружкой. Настя закрыла глаза.

— Это ужас.

— Что случилось? — тут же замерев от испуга, спросила я.

— Знаешь, кто будет вести дела на нашем участке, пока Михайловникова отдыхает в Исландии?

— Так Нина Ивановна ещё вчера всем сообщила: Красельникова, Виктория Кирилловна.

Настя громко фыркнула.

— Обломись. Они сегодня что — то там переиграли, и у нас Шалаев.

— О, нет, — застонала я. Игорь Шалаев был не только одним из лучших судий в нашем суде, но ещё и самой большой проблемой этого самого суда.

Хлесткий и язвительный, он довёл до увольнения не одну секретаршу и помощницу.

— Будем воевать, — объявила я, падая на стул.

— Он тебя уже спрашивал.

— Пойду, зайду к нему, — тяжело вздохнула я, снимая сумку с плеча. Настя кивнула.

— Ага. Удачи. Дверь только не закрывай. Его помощница говорит, что если не отвечать, он меньше придирается.

— Когда ты успела это узнать?

— А, — махнула Настя рукой, — мы в буфете как — то раз с девчонками разговорились.

Уважительно взглянув на приятельницу, я направилась в сторону коридора.

— Кстати, Настя, — позвала меня подружка. — Мой Юрик говорит, что его приятель — будущий свидетель на нашей будущей свадьбе — очень хочет с тобой познакомиться.

— Он же меня не знает.

— Оказывается, знает. Он — следак, как — то мы разбирали дело, которое он вёл.

— Тесен мир.

— А то, — согласилась Наташка. — Ну так как? Может, организуем свидание два на два?

— Хм…давай, когда гипс с руки снимут.

Коломейцева перевела взгляд на мои пальцы.

— Ок, подруга, как скажешь.

Она принялась убирать урожай на «Любимой ферме», а я отправилась за указаниями к Шалаеву.

— Игорь Андреевич? — спросила я, заглядывая в кабинет.

Оторвавшись от бумаг, судья поднял на меня совсем не игривый взгляд.

— Опаздываете на работу, голубушка?

— Ходила к врачу, — соврала я, продемонстрировав загипсованные пальцы. Шалаев понимающе кивнул.

— Присаживайтесь, Анастасия, — предложил он, указав на стул рядом. Обсудив ряд рабочих вопросов, судья всё же поинтересовался, как я ухитрилась сломать пальцы.

— Думала, в нашем суде уже все знают.

— У меня профессиональная болезнь юриста, Анастасия Петровна, — ласково посмотрел на меня Шалаев. — Я верю только фактам. И то не всегда.

— Пальцы мне сломали в милиции.

— Когда допрашивали, — утвердительным тоном произнёс судья.