Виктория Лошкарёва - Убей меня, если симожешь...

— Не волнуйся: Шум почти не пострадал. Всего лишь пара ожогов на руке.

— Каких ожогов? — заорала я, кажется, на весь дом.

— Стреляли в бензобак.

— Да не может быть… Машина стояла?

— Двигалась.

— Только не говори, будто веришь, что простой охранник может так просто попасть в бензобак движущейся машины.

— Я же сказал, что дело странное.

— Не знаешь, Влад дома или в больнице?

— Я за твоим мафиози не слежу, — огрызнулся Курьянов и отключил телефон.

Посомневавшись минуты две, я сходила за сотовым. В памяти телефона должен был остаться номер, с которого около недели назад мне звонил Влад. Номер я нашла, но он вряд ли мог мне помочь — эти цифры я до сих пор помнила наизусть, поскольку это был его прямой телефонный номер в Картрене.

Звонить в концерн я не хотела.

У меня оставался последний вариант — Кольцов. Никита взял трубку почти сразу.

— Настя? — немного удивлённо спросил он. — Ты уже знаешь?

— Курьянов работает по делу.

— Ах, да, — понимающе произнёс Никита.

— Как там Влад?

— Его жизни ничего не угрожает.

— То есть? — замерев, спросила я. — Шимов что, ещё в больнице?

— Говорят, через пару дней выпишут, — поспешил успокоить меня Никита. — Мне сказать, что ты звонила?

С ответом я помедлила.

— А можно…можно мне его навестить?

Кольцов тоже помедлил.

— Я узнаю.

По тону я поняла, что Кольцов собирается узнавать не у врачей, а у самого Шимова.

Судья сегодня была не в духе. Впрочем, не одна она. Сегодня слушалось дело о внуке, убившем своего родного дедушку за пенсию.

Молодой парень, довольно приятной с виду наружности, казалось, до сих пор не понимал, в чём его вина. Ему, видите ли, нужны были деньги, а вредный дед отказывался поделиться пенсией.

Поймав взгляд Евсеева, я поняла, что адвокат еле сдерживается, подчиняясь рамкам профессиональной этики.

После таких дел устаёшь страшно. Я знала, что Матюшин — прокурор — пойдет домой, где его ждут жена, три дочки и вкусный ужин, Нина Ивановна поедет на дачу и будет весь вечер сидеть возле печки с мужем и котом Тимкой, а Евсеев отправится в свой офис любоваться оригиналом Мантисса. Для него веру в прекрасное человечество возвращало изобразительное искусство. Саша Евсеев терпеть не мог ни театра, ни оперы. А вот в картинах он разбирался. Было дело, однажды мы случайно встретились в Москве, и Евсеев устроил фантастическую экскурсию по Третьяковке.

Вернувшись во время перерыва в приёмную, я заметила на мобильном два пропущенных звонка с высвеченным номером Кольцова. Я нажала кнопку вызова.

Никита снял трубку практически мгновенно.

— Я пытался тебе дозвониться.

— Извини, я была на процессе.

— Я так и понял. — Никита откашлялся. — Я спросил Влада насчёт тебя.

— И?

— Если хочешь, приезжай завтра к нему домой.

— Его завтра выписывают?

— Он уже сейчас дома.

— Понятно. — Шимов уже дома, но видеть меня пока не хочет. Или занят.

— Когда за тобой заехать? — после минутной паузы, осведомился Никита.

— Зачем? Я сама доберусь.

— Лучше я сам.

— Это приказ Шимова или твоя собственная инициатива? — вспомнив о странной девушке Карине, осторожно поинтересовалась я.

— Это разумное решение. Ты завтра работаешь?

Я взглянула на календарь. Завтра там обозначалось субботой.

— Свободна как ветер.

— Тогда где — то к обеду я за тобой заеду, — предупредил Никита прежде, чем попрощаться.

— Вот это да, — пробормотала я в ответ уже пищащей трубке. — Интересно, что такое происходит, если главный юрист концерна собирается поработать моим персональным водителем?

Теперь меня донимал главный вопрос: встречу завтра в определенное время назначил сам Влад, либо это интересная инициатива самого Никиты.

С одной стороны, приказ Шимова — удобный предлог, чтобы поговорить со мной наедине, с другой — все это не обычно. Потому что обычно за нужным человеком Шимов посылал своих ребят из охраны… с другой стороны, время меняются, и порядки вместе с ними.

В запасе у меня по-прежнему был почти целый обеденный перерыв. И я решила не тратить попусту время, а съездить на то место, где стреляли в машину Шимова. Картрен находился в центре города, совсем недалеко от здания суда. Мне даже такси ловить было не надо — несколько минут дворами, и я на месте.

Недалеко от Картрена, облокотясь на капот собственной машины, в модной светлой ветровке загорал под весенним солнышком Курьянов.

Почувствовав не себе взгляд, он нехотя приоткрыл один глаз.

— Так и знал, что ты не утерпишь.

— Так ты что — ли меня поджидаешь?

— Ну а кого ещё, как думаешь? — хохотнул он. — Я на это место ночью насмотрелся.

— Погоди, откуда ты узнал, что я сюда приду.

— Ну, Настя, — жалобно протянул Кирилл. — Ночью на это место ты бы не сунулась: слишком много милиции. А вдруг бы тебя углядели, связали бы с твоим увольнением из Картрена. Месть — отличный повод для покушения на Шимова.

— Разве в него не охранник стрелял?

— Нуу… — протянул Курьянов, и я вспомнила про бензобак.

— Значит, вы что — то нарыли?

— Это тайна следствия.

— Ну, Кирь.

— Чего Кирь — передразнил меня Курьянов. — Говорю же, тайна следствия.

Я шумно вздохнула.

— И тогда зачем ты здесь?

— Приехал посмотреть на твои мучения. — Кирилл с интересом следил за выражением моего лица. — Вот интересно, ты приехала на место покушения. Для чего?

— Увидеть всё своими глазами.

— Ну конечно. Ещё скажи, думала, что машина до сих пор здесь стоит.

Я нехотя кивнула.

— Знаешь, с расторопностью наших служб…

Я кинула осторожный взгляд в сторону Картрена. Не привлекли ли мы внимания охраны? Но нет. Охранники по-прежнему сидели за стеклянными дверьми у входа, не обращая никакого внимания на друг разговаривающих с другой стороны дороги людей.

— У тебя такая тоска во взгляде, — хмыкнул Курьянов.

Вздрогнув словно от удара хлыста, я тут же повернулась к зданию концерна спиной.

— Ты на редкость приятный парень.

— Ты мне это уже говорила. — Кирилл язвительно улыбнулся. — Чем он тебя держит, а?

— А ты не понимаешь?

— Не понимаю, — фыркнул Кирилл. — Он мразь и преступник.

— А ты чистенький?

— Ну уж почище его буду. — Курьянов снова полез за сигаретами. — Я одного понять не могу: ты же умница, одарённый юрист, человек с твёрдыми моральными принципами.

— Последнее уже не про меня, — покачала я головой.